О Патриархе Пимене написано ещё не много, сведения о его жизни и служении в 1920-е — 1940-е гг. многим даже церковным людям до сих пор неизвестны, значение его подвига во многом ещё не оценено. «Последний советский патриарх», «патриарх застойной эпохи» — так часто характеризуют его многие исследователи, оставляя читателя в неведении о том, какой тяжелейший путь прошёл иеромонах Пимен в первые двадцать лет своего монашества. Наименее известному периоду жизни будущего Патриарха — двадцатилетию, прошедшему от принятия монашества до возведения в сан игумена (1927-1947 гг.) —стоит уделить внимание.

Будущий глава Церкви родился в семье Михаила Карповича и Пелагеи Афанасьевны Извековых 10 (23) июля 1910 года. Место его рождения точно указано в студенческом билете, выданном 1940 г. и заверенным его подписью: село Кобылино Бабичевской волости Малоярославского уезда, Калужской губернии. Это родина его отца, именно здесь в 1867 г. родился Михаил Карпович Извеков.

Однако в официальном послужном списке будущего Патриарха, сохранившемся в архиве Московской Патриархии, местом рождения Патриарха значится город Богородск (ныне - Ногинск), отсюда эти сведения перекочевали во все официальные биографии Патриарха.

Сына в семье ждали долго: после рождения старшей дочери Марии все дети Извековых, умирали во младенчестве. И тогда мать дала обет, если будет сын, посвятить его Богу. Так родился, в праздник Положения Ризы Господней, Сергей Извеков — дитя молитвы и обета.

Отец Сергея работал механиком на Глуховской фабрике А. Морозова под Богородском, где и жила его семья. Очевидно Пелагея Афанасьевна (в девичестве Иванова), которой на момент рождения сына было уже 39 лет, уехала на родину мужа в деревню на летние месяцы, там и родился будущий Патриарх. 28 июля его крестили в Троицкой церкви с. Глухова Богородского уезда.

Долгожданный сын стал центром её жизни. Ей удалось рано приобщить сына к чтению духовной литературы. Вместе с матерью мальчик совершал паломничества по святым местам, особенно часто они бывали в Троице-Сергиевой лавре.

Когда Сергей немного подрос, он начал ездить по православным обителям один или в сопровождении друзей. Св. митрополит Макарий (Невский), живший на покое в Николо-Угрешском монастыре, сказал ему: «Помолись за меня, у тебя великий, но тяжёлый путь». Блаженная Мария Ивановна Дивеевская, увидев юношу, вскочила и запричитала: «Смотрите, смотрите, владыка к нам пришёл, владыка. Поставьте его калоши отдельно. Владыка, владыка пришёл».

Очень рано при помощи опытных наставников овладев секретами регентского и певческого искусства, мальчик пел на клиросе, сам пробовал руководить хором.

В Богородске Сергей Извеков одним из лучших учеников заканчивает школу второй ступени. В этой школе, преобразованной из гимназии, ещё работали старые преподаватели. По успеваемости он всегда был среди лучших учеников. В годы учёбы проявился интерес Сергея к изобразительному искусству и поэзии.

Во внеучебное время юноша иподиаконствовал. В 1923 году Извеков был приглашён в архиерейский хор Богоявленского собора Богородска. Пение в хоре соединялось с серьёзными теоретическими занятиями.

Выпускник школы Серёжа Извеков. 1925 г.

Ко времени окончания школы Сергей Извеков имел твёрдое желание стать монахом. В этом стремлении его не останавливало то, что Церковь переживала в это время гонения, что религиозные верования были объявлены пережитками.

В августе 1925 г. Сергей приехал в Саровскую пустынь, выразив желание принять здесь монашеский постриг. В то время здесь подвизалось около 150 монахов. Один из старцев пустыни благословил будущему Патриарху ехать в Москву: «Тебя ждут там».

Осень 1925 г. была уникальным временем в истории православной Москвы, после смерти Патриарха Тихона, как бы успокоившись, антицерковные органы советского государства ослабили контроль за Церковью, руководитель которой святитель Пётр (Полянский), опираясь на епископов из Даниловского монастыря, действовал всё более решительно и смело.

Приехав в Москву, Сергей Извеков оказывается в Сретенской обители. Он произвёл хорошее впечатление на настоятеля своим регентским мастерством и остался там. Здесь, 4 декабря 1925 г., в 15-летнем возрасте, он принимает иноческий постриг с именем Платон.

Чтобы избрать монашеский путь в разгар оголтелой антирелигиозной кампании, надо было обладать мужеством. Только вот знал ли 17-летний юноша, на что себя обрекает, давая обет безбрачия, отказываясь от родных и близких...

Молодой инок Платон, не захотел остаться в братии монастыря, сразу после ареста митрополита Петра (Полянского), после образования в Сретенской обители григорианского раскола. Монашеская жизнь там, после ухода в раскол её настоятеля, сходила на нет.

Обладавший прекрасными музыкальными способностями, он вначале был певчим, затем руководил хорами в московских храмах. Епископ Даниил (Троицкий) попросил его стать регентом храма Спаса Преображения в Пушкарях. В 1926 году инок Платон руководил хором в храме преподобного Максима Исповедника на Варварке. В том же году он становится регентом правого хора храма свт. Пимена в Новых Воротниках. Прослужил здесь будущий Патриарх до 1932 г.

Временно инок Платон поселился в маленьком, деревянном здании в Бауманском переулке. Сюда не раз приходил он в 1920-е, начале 1930-х гг. Находил здесь ночлег вместе с другими клириками, не имевшими своего угла в Москве.

21 сентября / 4 октября 1927 г. в Параклитовой пустыни Свято Троице-Сергиевой Лавры, инок Платон был пострижен в мантию, с наречением имени Пимен — в честь подвижника Египетской пустыни преподобного Пимена Великого. «В одном из самых уединённых скитов Лавры, - вспоминал Патриарх, - состоялось моё пострижение в монашество, и там проходили первые шаги моего монашеского искуса, «вся вменяющего во уметы, да Христа приобрящу». Здесь же я насыщался от сладостной трапезы бесед и наставлений, исполненных глубокой мудрости, приснопамятного наместника Лавры архимандрита Кронида много добрых семян посеявшего в мою душу».

Монах Пимен. 1 мая 1929 г.

Принимая монашество, 17-летний юноша отчётливо понимал, что он уготавливает себе нелёгкий путь, гонения на Церковь только набирали обороты. В это время принимали постриг, действительно, по призванию: «Все корыстолюбивые, недобросовестные люди ушли - остались лучшие. Полулегальное, стеснённое со всех сторон, ежеминутно ожидающее ареста и полного разгрома, монашество в это время отличалось чистотой своей жизни, высотой молитвенных подвигов», — писал очевидец событий А. Левитин.

Это был год, когда борьба с духовенством достигла своего пика. Они лишались жилья, земли, налоги, которые накладывались на них, многократно превышали их доходы. Сотни священнослужителей слагали с себя сан, желая выжить. Боясь высылки и ареста, многие жёны священников и их дети шли на разрыв с отцами. Однако страх за свою жизнь и будущую судьбу не мог остановить будущего Патриарха, в его желании полностью посвятить свою жизнь служению Богу.

«Моё имя Пимен, в переводе с греческого "пастырь", - говорил он впоследствии, - дано мне в монашестве не случайно и обязывает ко многому. Господь судил мне быть пастырем. Но Он же заповедал в Евангелии: "Пастырь Добрый полагает душу свою за овец своих"».

Столь юный возраст не позволил сразу же совершить диаконскую хиротонию монаха Пимена. В иеродиакона он был рукоположен 16 июля 1930 г. накануне своего двадцатилетия.

Не имея возможности получить систематическое богословское образование, монах Пимен перед рукоположением, сдал экзамены за курс Семинарии комиссии. 25 января 1931 г. был возведён во иеромонаха. Архиепископ Филипп, рукополагавший его, вскоре после этой хиротонии был арестован.

В апреле 1932 г. 21-летнего иеромонаха арестовывают в первый раз. Он подпал под массовые аресты священнослужителей, проводившиеся с целью ликвидации нелегальных монашеских общин. В том же месяце был арестован епископ Афанасий (Сахаров), другие члены монашеских общин.

В ноябре 1933 г. на вопрос американского корреспондента: «Существуют ли ещё монахи?», глава Комиссии по делам культов при ЦИК СССР П. Смидович сказал: «По сведениям, которые имеются у Комиссии, института монахов, как такового, в РСФСР больше не существует. С ликвидацией монастырей самоупразднился и институт «монахов».

В своих показаниях на допросе 20 апреля 1932 г. монах Пимен не побоялся исповедовать Христа перед гонителями Церкви: «Я человек глубоко верующий, с самых малых лет воспитывался в духовном направлении. Антисоветской агитацией никогда не занимался. Ни в какой а/с группировке не состою, никогда не распространял провокационных слухов. Воспитанием молодёжи в антисоветском духе не занимался. Состоя регентом при церковном хоре, после окончания богослужений, ко мне приходили на квартиру певчие хора, но посторонних разговоров я с ними не вёл».

По делу «церковно-монархической организации» проходил 71 человек, которым были предъявлены стандартные обвинения. Так, иеромонах Пимен обвинялся в «разговорах о восстановлении монархии», ведении «антисоветской агитации», совершении треб на дому. Девятнадцать человек, проходивших по делу, были освобождены, среди них был и иеромонах Пимен.

Арестовывавшиеся в этот период священнослужители в основном находились в оппозиции митрополиту Сергию. Сыграла свою роль и молодость о. Пимена. К молодёжи в ОГПУ было поначалу «чуткое отношение», относились не так жёстко, как к старшему поколению.

Однако спокойно совершать своё служение власти ему не дали. В октябре 1932 году он был призван в ряды Красной армии и направлен в город Лепеле Витебской области Белоруссии, где он прослужил до декабря 1934 года. За время службы в армии он получил образование фельдшера и ветеринара, которое пригодилось ему в последующие годы, во время лагерных заключений. В конце 1934 г. молодой иеромонах вернулся к служению в храме Богоявления в Дорогомилово.

Власти всё больше ужесточали внутреннюю политику, начались массовые депортации «бывших людей», в том числе духовенства из крупных городов, прежде всего Москвы и Ленинграда. Был закрыт «Журнал Московской Патриархии», сведена к минимуму деятельность Московской Патриархии. В 1935 г. о. Пимен был выведен за штат. Такое решение Московская Патриархия принимала в те годы в отношении арестованных клириков.

К этому времени относится знакомство иеромонаха Пимена с художником П. Д. Кориным. Познакомились они в 1926 году, когда художник случайно зашёл в храм и увидел молодого регента. У Корина остался рисунок, на котором написано: «Молодой монах. Регент. Церковь на Варварке. Всенощная. 10/23 ноября 1926 года».

25-летний иеромонах Пимен (Извеков).

Они подружились, иеромонах нередко бывал в мастерской Павла Корина на Пироговке. Пимен нередко скрывался на квартире у Кориных, когда за ним гонялось ОГПУ.

В начале тридцатых годов рождается великий замысел Павла Корина: картина крестного хода, выходящего из царских врат Успенского собора и вбирающего в себя всех лучших людей церковной России — Русь уходящая.

«Русь уходящая», худ. Павел Корин.

В центре композиции — три патриарха: Тихон, Сергий, Алексий. А справа, в первом ряду, в полный рост фигура 25-летнего иеромонаха Пимена. Художник уговорил его позировать ему. Никто не мог объяснить, как, по какой таинственной интуиции, делает художник молодого иеромонаха практически центром своей картины, пророчески видит в нём подлинный лик церковной России — Руси Восходящей.

В начале 1937 г. снова последовал арест иеромонаха Пимена. До «расстрельного» постановления ЦК, принятого в июле, оставалось ещё несколько месяцев. Постановлением особого совещания при коллегии ОГПУ, приговорён к принудительным работам на строительстве канала Москва-Волга. Он был направлен в Дмитровский исправительно-трудовой лагерь НКВД СССР — громадное лагерное объединение, предназначенное для строительства канала. Люди на непосильных работах, при крайне скудном питании и отсутствии медицинского обслуживания, умирали тысячами. Хоронили их, просто засыпая грунтом на дне самого канала.

Пригодилась полученная в армии специальность ветеринара. По состоянию здоровья, его перевели на конюшню. Он следил за здоровьем работавших на строительстве многочисленных лошадей. Очевидно, гибель лошади была причиной нового осуждения о. Пимена.

Работа по строительству канала была закончена в 1937 г., в связи с чем в январе 1938 г. Дмитлаг был ликвидирован. 55 тысяч заключенных из 177 тысяч были освобождены «за ударный труд». Иеромонах Пимен, имея статью, полученную в лагере, освобождению не подлежал. Часть заключённых Дмитлага была выслана в Узбекистан. Среди них был и з/к Извеков. Об этом времени Патриарх говорить не любил или говорил кратко: «Тяжело было. Слава Богу, что всё прошло». Как-то он сказал: «Да-да... пришлось рыть каналы». На вопрос, откуда он знает узбекский язык, он ответил: «Да... пришлось... Я там ведь работал, тоже рыл каналы».

В Андижане оценили хорошее образование, которое имел опальный монах, и вскоре он стал санитарным инспектором. Летом 1940 г. поступает в институт. В 1940-1941 гг. Сергей Михайлович Извеков - студент Андижанского вечернего педагогического института. Учёбу он начал совмещать с учительством. Здесь, в Андижане жили и другие священнослужители, отбывшие ссылку в Средней Азии и получившие запрет на проживание в крупных городах.

Иеромонах Пимен успел закончить только первый курс института. 10 августа 1941 г. он был призван на военную службу в ряды Красной Армии. Тысячи священников и церковнослужителей в Великую Отечественную войну дни и ночи молились о победе русского оружия. Хотя многие из них совсем недавно пострадали в годы гонений на Церковь, прошли тюрьмы, ссылки, лагеря. Но мало кто знает о том, что русские священники в эти годы защищали Родину не только молитвой, но и взявшись за оружие.

Защищали свою Родину наравне со всеми, несмотря на то, что советская власть относилась к ним, как к врагам, и подвергала репрессиям вплоть до самого начала Отечественной войны. Многие священнослужители уходили на фронты Великой Отечественной, отбыв срок в лагерях и ссылках. Будущий Патриарх Московский и всея Руси Пимен (Извеков) три раза в 30-е годы побывал в лагерях, но в годы Великой Отечественной войны стал боевым офицером.

Гитлеровцы рвались к Москве... Военная специальность, полученная до войны, а также гибель кадрового офицерства в первые месяцы войны, способствовали быстрому присвоению офицерского звания. Несколько месяцев обучения в пехотном училище закончились в начале 1942 г. присвоением звания младшего комвзвода. 18 января 1942 года он был назначен командиром пулемётного взвода. 20 марта 1942 года - помощником начальника штаба 519 Стрелкового полка, который находился в резерве Ставки Верховного Главнокомандующего.

В мае 1942 г. его полк начал сражаться в составе Южного фронта с гитлеровцами. В это время началась разработанная в Ставке Харьковская операция. 12 мая началось контрнаступление и к 15 мая войска продвинулись в среднем на 25 километров. Однако перебросив значительные подкрепления, враг начал окружать прорвавшиеся советские части.

Командование фронтом боялось прекратить операцию, чтобы не вызвать гнев в Ставке. В результате войска были окружены немцами и уничтожены или взяты в плен, только 22 тыс. бойцов смогли выйти из окружения и небольшие группы бойцов. 29 мая 1942 г. Харьковское сражение закончилось, кольцо окружения окончательно замкнулось.

К этому времени относится следующий рассказ: «Во время войны полк, где воевал будущий Патриарх, попал в окружение и в такое кольцо огня, где люди были обречены. В полку знали, что среди солдат есть иеромонах, и, не боясь уже ничего, кроме смерти, бухнулись в ноги: «Батя, молись. Куда нам идти?». У иеромонаха была потаённо-запрятанная икона Божьей Матери, и теперь под огнём они слёзно молились перед ней. И сжалилась Пречистая над гибнущим воинством — все увидели, как ожила вдруг икона и Божья Матерь протянула руку, указав путь на прорыв. Полк спасся».

В другой раз, при подобных, тяжёлых обстоятельствах повествуется так: «Подразделение, к которому принадлежал Извеков, попало в окружение. Спасение пришло опять же от Самой Божией Матери. Он увидел на тропе неожиданно появившуюся плачущую женщину, подошёл спросить о причине слёз и услышал: «Идите прямо по этой тропе и спасётесь». Войсковой командир, которому отец Пимен передал сказанное, внял совету и воины действительно вышли из окружения».

28 июля 1942 г. Сталин издал приказ, который предусматривал карательные меры вплоть до расстрела за отступление без приказа. Приказ получил на фронте название «Ни шагу назад!». Войска Южного фронта, прикрывающие северо-кавказское направление и Сталинград, несли огромные потери от наступающего врага. 29 июля 1942 г. о. Пимен был контужен. Почти четыре месяца лечения в военном госпитале дали результат. 26 ноября 1942 года он вернулся в строй, был назначен заместителем командира роты 702 Стрелкового полка, Полк в составе 213-й дивизии отбыл на фронт.

«Однажды ему поручили доставить командованию пакет с донесением. Помолился, перекрестился и сел в седло. Лошадь звали Судьба. Как рассказывал потом патриарх Пимен, опустил он поводья и тронулся в путь. Дорога лежала через лес. Благополучно прибыл в часть и вручил пакет. Его спрашивают: «Откуда прибыл?», и он в ответ показывает рукой направление. «Нет, — говорят ему, — оттуда невозможно приехать: там всё заминировано».

4 марта 1943 г. началась Харьковская оборонительная операция. Войска Воронежского фронта, имея большие потери, понесённые в ходе попытки наступления, перешли к обороне. Им противостояли элитные части СС, входившие в группу армий «Юг». Противник стремительно рвался к Белгороду. 25 марта наступление врага было остановлено. Попытка врага взять реванш за Сталинград не удалась. В кровопролитных сражениях марта-апреля 1943 г. под Харьковом участвовал заместитель командира 6-й роты по строевой части С. М. Извеков.

16 апреля 1943 года он был вновь контужен. Авиабомба взорвалась рядом с местом, где укрывалась рота, которой он командовал. Его и солдат засыпало грудой кирпича. Позднее Патриарх вспоминал, что когда очнулся и открыл глаза, то поразила гробовая тишина. Только где-то далеко-далеко звенел звонок.

Солдаты пострадали меньше. Высокий широкоплечий старший лейтенант Извеков, в момент бомбардировки прикрыл их собой. Только на третий день их откопали. Последствием этой контузии был туберкулёз позвоночника. «Солдатики мои были щуплые. А у меня спина широкая, я и прикрыл их собой», - рассказывал потом близким Патриарх Пимен, когда боли в спине давали о себе знать.

После этого в том же году ст. лейтенант Извеков был адъютантом командира дивизии. Во время Курской битвы именно Воронежский фронт, куда входила 7-я гвардейская армия, в которой воевал будущий Патриарх, испытал наибольший удар врага. Немцы выставили против фронта почти полмиллиона солдат. Гитлер бросил отборные войска вермахта и наиболее опытных генералов. 7-я Гвардейская армия находилась на переднем крае фронта за Белгородом, имея за собой реку Корочу…

Старший лейтенант РККА С. М. Извеков.

3 августа войска Воронежского фронта перешли в наступление.

23 августа был взят Харьков. Войска 7-й армии вышли к городу Мерефа, недалеко от Харькова. Здесь немцы создали мощный оборонительный рубеж. Нужно было под обстрелом врага, в том числе с воздуха, переправиться через р. Уду, приток Северного Донца.

В полковой красноармейской газете «За победу» писалось: «Несмотря на яростное сопротивление врага, бойцы переправились на западный берег реки и закрепились там. Идёт ожесточённая борьба за населённый пункт. Немцы предприняли сильную контратаку. Наши воины отбили её». 28 августа 1943 г. операция была закончена. Но среди выживших ст. лейтенанта Извекова не нашли.

В штатно-должностной книге офицерского состава полка 30 сентября 1943 г. была сделана запись: «старший лейтенант Извеков Сергей Михайлович пропал без вести 26.8.43». Однако он был жив, хотя его военное командование не знало об этом. Офицер был в безсознательном состоянии, когда его подобрали и отправили в медсанбат. Он был направлен в госпиталь в Москву, где проходил лечение после ранения. Согласно послужному списку, прошёл лечение в госпитале после ранения и был комиссован из армии.

29 ноября 1944 года он был задержан милицией в Москве и доставлен в отделение милиции города Москвы для установления личности. Задержание было произведено за нарушение паспортного режима, т.к. у него не было нужных документов. Было предъявлено обвинение в том, что он «скрывался от ответственности под видом служителя религиозного культа». Но о. Пимен не был дезертиром: «Это работа СМЕРШа», — небезосновательно утверждают многие.

Зная о потеплении отношений Церкви и государства, о. Пимен надеялся вернуться к священнослужению. Накануне, 24 ноября, глава Совета по делам РПЦ Г. Карпов заявил, что «все священнослужители, состоящие на службе в церковных приходах, освобождаются от призыва по мобилизации, независимо от возраста». Отцу Пимену необходимо было получить в Московской Патриархии назначение на приход, и тогда он автоматически освобождался от военной службы. Таким образом, на момент ареста, он не мог быть назван дезертиром, т.к. подлежал освобождению от службы как священнослужитель. Однако осуждение последовало.

15 января 1945 года военный трибунал Мосгарнизона вынес приговор: «Извекова Сергея Михайловича по совокупности совершённых им преступлений на основании ст. 193-7 УК РСФСР, лишить свободы в ИТЛ сроком на десять (10) лет без конфискации имущества за отсутствием такового у осуждённого, лишив его в/звания «ст. лейтенант»». Часто такое обвинение предъявлялось необоснованно.

4 марта 1945 года иеромонах Пимен был доставлен по этапу в Воркуто-Печорский лагерь (Воркутлаг) за полярным кругом.. Условия этого лагеря были гораздо более жёсткими, чем в Дмитлаге, где о. Пимен отбывал наказание в 1930-е гг. Он работал в Воркуте на шахте «Капитальная». Жгучие морозы, отсутствие санитарных условий и нормальной пищи обрекало на смерть большинство заключенных. Ему не раз приходилось смотреть в глаза смерти и каждый раз молитва и упование на Бога побеждали страх смерти».

«Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отоворит дверь, войду к нему и буду трапезовать с ним, и он со Мною». ( Откр. 3, 20 ).

Раненный жеребёнок

«В ознаменовании Победы, была дарована амнистия некоторой части заключённых. Попал под неё и страдалец. Но не сразу отпустили, а сделали ему послабление и он стал трудиться не в зоне, не в каторжных шахтах, а при конюшне на лесоповале, невдалеке от лагеря, исполнял обязанности ветеринара.

Дощатая холодная конюшня и несколько сквернословящих уголовников, не давали покоя и отчасти освобождённый, испросил у лагерного начальства себе поблажку. В свободное от трудов время, для ночлега удаляться в заброшенную охотничью избушку, в трёх километрах прилагерной тайги. При непременном условии ежедневно являться в комендатуру лагеря, отмечаться и работать на конюшне.

Как правило затемно (кроме северных белых ночей ), он усталый почти наощупь, добирался до своей избушки. Помолившись валился в изнеможении на топчан и накрывшись ветхой мешковиной засыпал до раннего утра, дабы не опоздать к положенному времени, и не получить дополнительного срока заключения.

Весной и летом было радостно и легко переносить такие ночёвки, но наступила осень. Дожди и холод гнали из уединённого ночлега. Но упорный, ищущий хоть какого-то уединения монах, продолжал добираться до своей «кельи», чтобы отдохнуть в ней хотя бы душою.

В одну из ночей послышался шорох и скрип двери, стуки в избушке, но крепко спал умаявшийся на трудах вольноотпущенный, даже когда его трогал кто-то неизвестный, нащупывая себе место для отдыха.

Вначале потрогал кого-то лежащего на топчане под покрывалом из мешковины. Потом наткнулся и на спящего тут же на полу человека. Нащупав небольшое пространство на полу тесной избушки, свалился рядом в изнеможении.

Едва стало рассветать новоявленный пришелец проснулся, осторожно встал и начал осматриваться.

На топчане под покрывалом лежало что-то большое. Он приподнял мешковину и обомлел — там лежал жеребёнок! На полу же лежал, съёжившись от холода в комочек, не накрытый ничем — человек.

Подивился гость странному положению. Животное — на топчане под покрывалом. Человек — на холодном полу, не накрытый ничем…

Пока он соображал, лежащий на полу проснулся и увидев нежданного гостя, перекрестил его и себя. Встал, приветливо, чтобы вывести пришельца из недоумения, пояснил:

— Позавчера нашёл его, мать пала. Без неё он не выживет. К тому же сам – подранок. Вот сюда затащил. Лечю, может поправится…

Новоявленный, объяснил своё появление, тем, что послан с лесоповала за ветеринаром. Две лошади там поранены. Вышел он ещё перед наступлением полярной ночи, но свет стал коротким по времени, и он во тьме долго блуждал, разыскивая эту избушку.

— Рядом, а найти не мог! Кругами ходил, из сил выбился…

Хозяин избушки предложил:

— Пойдём, вначале к начальству. Как они распорядятся, отпустят меня с конюшни, или нет.

Они вышли из старой, охотничьей заимки.

Временным хозяином той избушки был будущий Патриарх всея Руси Пимен (Извеков)».

https://pravoslavie.ru/orthodoxchurches

Годы мытарства

«В сентябре 1943 года происходит памятная встреча И. Сталина с иерархами, политика государства по отношению к Церкви меняется в лучшую сторону. Епископов, священников, монахов, а также других близких к Церкви людей стали выпускать из лагерей и отзывать с фронтов. В это число попал и иеромонах Пимен — Сергей Михайлович Извеков, выживший в боях, пережив страшные годы испытаний...

18 сентября 1945 года на основании указа Президиума ВС СССР от 7 июня 1945 года иеромонах Пимен был освобождён по амнистии для участников войны. Если бы не освобождение, то можно с уверенностью говорить, что о. Пимен умер бы в лагере. Он испытывал сильнейшие боли в спине, отсутствие медицинской помощи, общая истощённость организма доконали бы его.

Сразу по выходе из лагеря он вернулся в Москву и обследовался. Оказалось, что он болен туберкулёзом позвоночника. До февраля 1946 года он находился на стационарном лечении.

По выходе из больницы, как бывший лагерник, он не получил места в Москве и вынужден был искать место служения «за 101-м километром». Пройдя лагеря и ссылки, после войны стал служить в Благовещенском соборе г. Мурома. Иеромонах Пимен старался служить как можно чаще.

На богослужения собиралось так много прихожан, в том числе из соседних сёл и деревень, что часть их вынуждены были стоять вне стен храма. В большие праздники, когда особенно много было народа, иеромонах Пимен совершал литургию на площади перед храмом. Служил препоясав поясницу кожаным корсетом, т. к. проблемы с позвоночником постоянно давали о себе знать.

Будучи рекомендован епископу Одесскому и Херсонскому, и в августе 1946 г. определён в Одессе сразу на несколько должностей: казначея Ильинского монастыря, благочинного монастырей епархии и настоятеля архиерейской крестовой церкви.

К Пасхе 1947 г. был возведён в сан игумена. К этому времени прошло почти двадцать лет с момента его монашеского пострига. Это были годы труднейших испытаний, годы исповедничества за Христа. Он прошёл все испытания выпавшие на его долю: арест в 1932 г., двухлетнюю армейскую службу, новый арест в кровавом 1937 г. с двухлетней каторгой на строительстве канала Москва-Волга, среднеазиатскую ссылку, воевал, рискуя жизнью, на самых опасных участках фронта, чудом Божиим будучи спасён из окружения, от вражеской пули и снаряда, перенёс несправедливое осуждение за дезертирство, чуть не погиб в Воркутлаге, пережил тяжелейшую болезнь и не менее трёх ранений, а о многих бедах, выпавших на его долю мы ничего не знаем.

Много можно вспомнить о Патриархе-Исповеднике, как справедливо было бы назвать Патриарха Пимена.

Материалы взяты с сайта pravera.ru

Воркута — город сильных

Федор Колпаков.

В «гулаговской» период своей исключительно насыщенной истории, Воркуте суждено было стать местом страданий разных людей. Были здесь и безвинные жертвы политических репрессий. Была и особенная группа – «церковники», о которых Варлам Шаламов, сам прошедший многие сталинские лагеря, говорил, что они единственные кто до конца, оставались людьми. Отметились они и на воркутинской земле.

Надо сказать, что первая волна гонений, пронеслась над Русской Православной Церковью в ту пору, когда ещё толком не существовало не только Воркуты, но даже в посёлке Рудник, ещё не был забит не один колышек. К 1937 году когда, было окончательно уничтожено всё духовенство Коми АССР, Рудник был ещё крошечным посёлком.

Материалы, говорят, что наибольшее количество священнослужителей, были осуждены и прибыли в Воркуту в 1945-1950 гг.

Сейчас известны имена 146 священнослужителей, которые тогда отбывали наказание в лагерях Воркутлага. Были среди них: православные и католики, священники и дьяконы.

15 января 1945 года по статье 193 пункту 7 «Самовольное оставление части» УК РСФСР был лишён свободы на 10 лет и отправлен в Воркут-Печорский исправительно-трудовой лагерь, старший лейтенант Сергей Михайлович Извеков. Этому человеку уже пришлось пережить многое: быть в лагерях «за веру», повоевать на фронтах Великой Отечественной. Он был контужен, несколько раз ранен, особенно тяжело в августе 1943 года, когда был признан «пропавшим без вести».

После длительного лечения в госпиталях иеромонах Пимен проживал в Москве. К этому времени советское правительство позволило демобилизовать с фронта священнослужителей. «Фронт оставил, а прихода не получил», – пришло к выводу следствие. Этого было достаточно, чтобы С. М. Извекова признали дезертиром, лишили воинского звания. Конфискацию имущества не проводили – изымать было нечего.

В Воркуте он встретил Светлое Христово Воскресение победного 1945 года, которое выпало в том году на 6 мая. Новым «везением» стала сама статья – не политическая. Бывшего старшего лейтенанта Сергея Извекова освободили в сентябре 1945 года, в ходе амнистии для участников войны, от 7 июля 1945 года.

Возвращаясь к пережитому, Патриарх Пимен говорил: «Опыт моей жизни … учит нас быть оптимистами и никогда не забывать слов, сказанных Господом апостолу Павлу: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12, 9)».

Святые подвижники часто утаивают испытания своей жизни, поэтому известно о них немного. Православная церковь всегда считала святыми мучеников за Христа. Тысячи верующих приняли в Воркуте страдания за веру, многие из них упокоились в этой земле, полив её своей святой кровью. Любовь, сострадание, милосердие, живое участие в жизни близких – вот обязанность нашей памяти перед людьми, претерпевшими страдание и даже смерть в воркутинской земле.

Газета "Красное знамя" (Сыктывкар), 25.06.98

Штрихи к портрету

Иеромонах Пафнутий (Фокин).

Административные способности, проявленные игуменом Пименом, способствовали его назначению 11 августа 1949 г. наместником Псково-Печерского монастыря. В январе 1954 года – Троице-Сергиевой лавры. Его усилиями в Лавре были осуществлены большие реставрационные и строительные работы.

17 ноября 1957 года в Одессе Патриарх Алексий I совершил хиротонию архимандрита Пимена во епископа Балтского. Вскоре епископ Пимен был переведён на Дмитровскую кафедру и назначен управляющим делами Московской Патриархии. С 16 марта по 14 ноября 1961 года – архиепископ Тульский и Белевский.

14 ноября 1961 года возглавил Ленинградскую кафедру с возведением в сан митрополита Ленинградского и Ладожского. С 1963 года – митрополит Крутицкий и Коломенский. 16 апреля 1970 года Патриарх Алексий I, буквально за день до своей кончины возложил на митрополита Пимена вторую панагию, выразив этим свою мысль о преемстве патриаршего служения. После кончины Патриарха Алексия митрополит Пимен как старший по хиротонии, постоянный член Священного Синода, вступил в должность Патриаршего Местоблюстителя и на этом посту больше года руководил Церковью.

На Поместном Соборе Русской Православной Церкви, митрополит Пимен был единодушно избран Патриархом Московским и всея Руси. В преддверии голосования за нового Предстоятеля Церкви митрополит Алексий (Ридигер) дал такую характеристику будущему Первосвятителю:

«Митрополит Пимен пользуется всеобщим доверием за благочестие, любовь к богослужению. Ценно также, что он монах старой школы, в нём жива монашеская традиция, а таких сейчас очень мало».

Патриарха Пимена отличали строгая верность Православию, глубокая молитвенность, любовь к родным духовным и церковным традициям и церковнославянскому языку, величественное служение. В его лице видели настоящего отца и заботливого пастыря, молитвенника о душах людей и хранителя церковных канонов и традиций.

В патриаршество Пимена со стороны советской власти уже не было прежних массовых репрессий духовенства и верующих мирян, однако государство продолжало осуществлять жёсткий, тотальный контроль над Церковью. Даже маршрут своих поездок Первосвятителю приходилось согласовывать с властями. Более половины населения страны на момент начала патриаршества Пимена составляло поколение, воспитанное вне влияния Церкви. Тем не менее через десять лет положение уже изменилось в лучшую сторону – к Богу обращались люди, выросшие в атеистических семьях, возросло число крещений взрослых людей.

Ключевым моментом стало празднование тысячелетия Крещения Руси в 1988 году – этот юбилей привлёк внимание к Православию всей общественности. На Русскую Православную Церковь, на её Патриарха, вообще на веру в Бога стали смотреть совершенно иначе. С этого момента взаимоотношения Церкви и государства кардинально изменились.

15 сентября 1980 года открылся завод Художественно-производственного предприятия «Софрино». Массовым тиражом стала издаваться богослужебная православная литература.

Он первым из Московских Патриархов посетил Святую Гору Афон (1972) и выступил с речью в Организации Объединенных Наций. (Нью-Йорк, июнь 1982).

Патриарх Пимен не дожил до окончательного торжества Православия в нашей стране, но он уже видел те изменения, которые должны были привести российское общество к духовному преображению.

Летом 1988 года врачи диагностировали, что Патриарх Пимен серьёзно болен и нуждается в срочной операции. Однако он отказался, сказав: «На всё воля Божия». Ему пророчили смерть через несколько месяцев, а он прожил ещё почти два года и скончался 3 мая 1990 года. Патриарх Пимен погребён в крипте Успенского собора Троице-Сергиевой лавры.

Верность воле Божией и в жизни, и в смерти, и в своей церковной политике, и во взаимоотношениях с окружающими людьми – вот что отличало Патриарха Пимена.

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин), огласил завещание Патриарха Пимена:

«…Так случилось, что я могу высказать эти заветы не из книг, но слышанные мной лично из уст Патриарха Пимена. Они сказаны были значительно, категорично и со властью:

«Первое. Русская Православная Церковь неукоснительно должна сохранять старый стиль – Юлианский календарь, по которому преемственно молилась тысячелетие Русская Церковь.

Второе. Россия как зеницу ока призвана хранить святое Православие во всей чистоте, завещанное нам святыми нашими предками.

Третье. Свято хранить церковнославянский язык – святой язык молитвенного обращения к Богу.

Четвертое. Церковь зиждется на семи столпах – семи Вселенских Соборах. Грядущий VIII Собор страшит многих, да не смущаемся этим, а только спокойно веруем в Бога. Ибо если будет в нём что-либо несогласное с семью предшествующими Вселенскими Соборами, мы вправе его постановления не принять».

Годы испытаний

«Патриарх не оставил воспоминаний. Это объясняется тем, что Патриарх Пимен был человеком очень сдержанным, немногословным – сказывался опыт лагерей и войны.

Патриарх Московский и всея Руси Пимен

За период с 1932 по 1945 годы, иеромонах Пимен был четырежды арестован и трижды осуждён. Первый срок заключения будущий Первосвятитель отбывал в Дмитровском лагере на строительстве канала Москва-Волга.

До войны ещё была ссылка в Узбекистан. Здесь будущего Патриарха, со временем, назначили ответственным за работу Дома санитарного просвещения, отправили на конференцию в Москву. Он приезжает в столицу, а тут – взорван Богоявленский храм в Дорогомилово, в котором он регентовал, Пименовский храм захвачен раскольниками, его духовник арестован и казнён. Маму он похоронил ещё в 1936-м. Такая вот поездка… Матери, кстати, он посвятил удивительные стихи:

«Как вспомнишь о тебе, и радость засияет
В душе моей надломленной, больной,
И образ светлый твой душе моей внимает,
Дарит меня душевной тишиной».

Там же, в Узбекистане он, дважды осуждённый иеромонах, в местной школе был завучем и преподавателем русского языка и литературы! Уже тогда светские, гражданские чиновники выделяли будущего Патриарха, как очень одарённого и ответственного человека.

Потом была мобилизация 1941 года, пехотное училище, Великая Отечественная война. Кроме контузий много всего значилось в его медицинской карте: и болезнь позвоночника, и диабет, который, видимо, стал последствием всех предыдущих трудных лет жизни. Так сложилось, что о победе он узнал, отбывая третий срок в лагере под Воркутой, куда попал по трагической ошибке.

Он жил одиночкой в огромном мире и в большом сообществе Церкви: «Полное одиночество – вот что я чувствую. Много народу вокруг меня, но я одинок совершенно». Эти его слова были сказаны от души. И действительно, после его 19-летнего правления, было позабыто то многое, что было сделано.

Как-то протоиерей Николай Соколов, вспоминая о той эпохе, с горечью сказал, что «Патриарху был заказан путь везде». Патриарх находился под пятой безбожной власти, ему не разрешалось никуда выезжать.

Патриарх написал две большие поэмы – одну о Псково-Печерском монастыре, вторую о Троице-Сергиевой лавре. Это два главных монастыря в его жизни. А они что собой внешне представляют? Мощные крепости, способные выстоять в осаде. У Патриарха Пимена этот образ сквозной в поэмах. Мало кто знает, что рост Святейшего составлял 198 сантиметров. Патриарх Пимен был богатырского телосложения.

Умевший скрывать от всех свои многочисленные болезни и скорби и при этом с юности монах, музыкант, поэт, художник, человек лирического, созерцательного склада. Всё это даёт ключи к пониманию личности Патриарха. И в этом, Патриарх Пимен – очень русский человек».

Никита Ткачёв.

Имя мое значит «Пастырь»

Свято-Eлисаветинский монастырь.

«Россия как зеницу ока призвана хранить завещанное нам нашими святыми предками Православие во всей чистоте.

Христос — наш путь, истина и жизнь.

Без Христа не будет России».

(Патриарх Московский и всея Руси Пимен)

Неисповедимыми путями привёл Господь на престол Московских святителей патриарха Пимена. Много скорбей пришлось ему претерпеть. На долю будущего первосвятителя выпали годы явного исповедничества и годы, когда это исповедничество, не заметное внешнему наблюдателю, в условиях тотального государственного контроля, вело Церковь к возрождению, несмотря на колоссальное давление со стороны власть имущих. Не все понимали ситуацию, в которой иерарх жил и работал, церковные «диссиденты» ругали, а он в своей манере отвечал: «Походили бы они пару дней в моих башмаках…»

Из испытаний, которые Патриарх прошёл, можно было бы составить десяток биографий. Тяжелейшие болезни, труды… А о многих бедах, выпавших на его долю, знает только Господь.

Впоследствии с отца Пимена были сняты все обвинения, ему вернули воинское звание, и он смог получить документы ветерана войны. Сохранился документ об исключении С. М. Извекова из списка безвозвратных потерь: «Причина выбытия: жив».

Его любили верующие за простоту и скромность, за отзывчивость и доброжелательность. За его преданность Церкви, трудолюбие, строгость по отношению к себе, отсутствие властолюбия, ценили и в Патриархии. В 1950 году Пимен становится архимандритом, в 1957-м – епископом, в 1960-м – архиепископом и членом Священного Синода. Он исполнял сложные послушания: возглавлял хозяйственное управление, затем был управляющим делами Московской Патриархии.

В 1961 году стал митрополитом Ленинградским. Привыкший следовать воле Божией, владыка Пимен принял свой жребий, когда был избран Патриархом Московским и всея Руси.

19 лет продолжалось патриаршество Пимена. Сам он говорил, что лучше бы явное гонение, чем жизнь под постоянным «колпаком» и давлением. Он постоянно находился под наблюдением 5-го управления КГБ. Вынужден был остерегаться любого сказанного, даже в близком окружении необдуманного слова.

Опасался не за себя — за Церковь. Власти собирали на него досье, знали многие мелочи его жизни, распорядок дня и прочие подробности. Его «замкнутость» и «молчаливость» отмечали как отрицательные качества, а он знал по лагерному и военному опыту, что за каждое слово нужно будет дать ответ не только в будущей жизни, но и в этой, земной.

Знавшие его, о нём говорили: «Самородок был. Очень преданный, убежденный человек! Монах в полном смысле слова. Не ханжа, монах по всей строгости… Ему было трудно в осаждённом Чистом переулке. Он раскрывал себя на службе в храме».

Как-то у него спросили:

— Вы достигли высшей ступени церковной иерархии. Но если бы сейчас можно было выбирать, кем бы Вы хотели быть?

Обычно малоразговорчивый, погружённый в себя, Патриарх, не задумываясь, ответил:

— Послушником, сторожем на нижних воротах Псково-Печерского монастыря.

То время вспоминал как одно из лучших в своей жизни, хотя положение Церкви тогда было сложным. Местные власти терпеть не могли церковников, и всё время желали им подгадить. Так, например, местные власти любили отключать монастырю электричество и обязательно делали это во время ночной пасхальной службы. Но настоятель Пимен сумел тайно приобрести дизельную электростанцию.

«В очередной раз, когда пасхальной ночью монастырь погрузился во тьму, была включена автономная энергосистема. Воинствующие атеисты были в полном недоумении», — вспоминал епископ Сергий (Соколов).

При погружённости в проблемы, многие заботы, в людскую среду, внутренне патриарх Пимен всегда был наедине с Богом. Он говорил: «Что такое духовное совершенство? Это постоянное молитвенное общение с Богом, постоянное духовное горение». При этом он повторял слова своего небесного покровителя преподобного Пимена Великого: «К кипящему сосуду не прикоснётся и муха; если же остудить сосуд, какие только гады не войдут в него!»

Тетрадки с поэтическими опытами Патриарха были обнаружены лишь после его смерти. Стихи эти чем-то напоминают монашеские чётки. Очевидно, что для человека, облечённого огромной ответственностью, сочинение стихов было сокровенной отрадой.

Господь судил Патриарху Пимену быть не только свидетелем перемен, когда процесс церковного возрождения стал необратимым, в этом и его большая заслуга.

Усилиями Патриарха был возвращён Церкви Данилов монастырь, где был создан административный центр Московского Патриархата. 17 мая 1983 года состоялась официальная передача комплекса строений московского монастыря. Решение было воспринято не только православными Москвы, но и всего СССР как событие чрезвычайной важности.

Восстановление первой, после 1930 года монашеской обители в столице коммунистического государства, стало широко известно в обществе, что привлекло интерес, как к предстоящему Юбилею, так и Православию вообще. В СМИ начали появляться материалы о репрессиях в СССР, о Русской Церкви как хранительнице народной культуры и духовности, о судьбе храма Христа Спасителя, других уничтоженных святынях.

Много лет созданная волей Патриарха Синодальная комиссия готовила отметить 1000-летие Крещения Руси. Всенародное, государственное празднование этого события стало поворотным в истории Церкви. Главным здесь было не только историческое осознание определяющей роли Православия в прошлом, в строительстве державы и культуры, но и реальное, практическое возвращение к национальным истокам, к неустаревающим ценностям Евангелия.

Патриарх Пимен был человеком мудрым и рассудительным. Жизнь и деяния его — это глубочайшее смирение перед волей Божией, соединявшееся с первосвятительской твёрдостью, несокрушимой верой и монашеским отношением к скорбям, невзгодам и прочим неблагоприятным обстоятельствам. Его смирение, скромность соединялись с горением духа. А жизнь стала исполнением апостольских слов: В усердии не ослабевайте; духом пламенейте; Господу служите. Утешайтесь надеждою; в скорби будьте терпеливы; в молитве — постоянны». (Рим. 12: 11, 12).

Священническое служение в послевоенные годы

В начале 1947 года в течение нескольких месяцев он нёс послушание ключаря Борисоглебского собора в Рязани. Местным властям крайне не понравилось, что отец Пимен произносил проповеди, послушать которые собиралось много народа. Ему пришлось покинуть Рязань, в связи с недовольством его деятельностью местных органов власти. Впоследствии, он вспоминал: «Там мне в молодости здорово досталось за проповеди». Из Рязани отец Пимен вернулся в Одессу.

Иеромонах Пимен не принял «Декларации» митрополита Сергия (Страгородского) и до 1945 года не состоял в общении со структурами в юрисдикции митрополита Сергия.

В декабре 1947 года игумен Пимен переезжает в Ростов-на-Дону. 2 декабря 1947 года игумен Пимен был секретарём Ростовского епархиального управления; 9 марта 1948 года — ключарём Богородице-Рождественского кафедрального собора. 26 июня того же года вошёл в состав Епархиального совета Ростовской епархии.

12 августа 1949 года определён настоятелем Псково-Печерского монастыря, возведён в сан архимандрита. Монастырь нуждался после трудных военных лет в значительном ремонте и благоустройстве. Под руководством архимандрита Пимена были произведены реставрационные и ремонтные работы внутри храмов. Отремонтированы жилые помещения.

В январе 1954 года назначен наместником Свято-Троицкой Сергиевой лавры. За время пребывания в этой должности Пимен значительно преобразил Лавру. В годы его управления были устроены два придела в Трапезном храме. Архимандрит Пимен много трудился и по устроению Московской духовной Академии. Он добился возвращения академии Покровского храма и совершил в нём первую службу. Принимал участие во всех академических торжествах, совершал монашеские постриги выпускников духовных школ, присутствовал на защите магистерских диссертаций, иногда просто приходил пообщаться со студентами. За лаврскими богослужениями звучал его голос, неутомимого труженика и проповедника.

В годы его наместничества Лавра активно восстанавливалась. Патриарх Пимен называл четыре года, проведённые в Лавре, «особенно ответственным временем» в своей жизни: «За этот прекрасный и содержательный отрезок жизни много получено духовного утешения и неведомой для мира радости, понятной только инокам».

Епископ Пимен.

Епископ

«Патриарху Алексию I в 1957 году исполнилось уже 80 лет, ему нужны были деятельные помощники. К этому времени обозначилась острая нехватка деятельных и глубоко церковных архиереев.

В 1961 году Пимен стал митрополитом Ленинградским, оставив ключевую должность управляющего делами Патриархии.

9 октября 1963 года митрополит Пимен был определён на Крутицкую кафедру и с возвращением в Москву вновь стал ближайшим помощником патриарха Алексия I. Стареющий патриарх постепенно передавал бразды церковного правления – митрополиту Пимену.

Духу разрушения, исходящего как извне, так и изнутри церковной ограды, митрополит Пимен противопоставил то, что на церковнославянском языке называется «благостояние» – стояние во благе. Он стремился к сохранению традиций и молитвенной жизни Церкви, по своему личному опыту зная, что поступающий так преодолеет все испытания. Он не был карьеристом, привык следовать воле Божией, смирять свою волю. Его «закрытость» раздражала многих недоброжелателей.

Когда владыка Пимен стал управляющим делами Московской патриархии, на его плечи, по сути, легла вся текущая деятельность Церкви. Хозяйственные задачи невозможно было решать без налаживания связей с государством, и Пимен научился это делать в совершенстве.

Это, возможно, стало ключевым фактором, который заставил Алексия I, задуматься о преемнике. Были опасения, что им может стать едва достигший 40-летия митрополит Ленинградский Никодим (Ротов), имевший репутацию крайне властного человека и известного своей разрушительной экуменической деятельностью. По ряду свидетельств, сам Патриарх желал видеть своим преемником Преосвященного Пимена и обсуждавшего этот вопрос с властями, указать на него: «Он может быть как бы в стороне, а выступать Патриарху следует тогда, когда это нужно».

Архиепископ Краснодарский Алексий спросил патриарха Алексия I незадолго до его смерти: «“Как Ваше здоровье?” Ответ: “Что-то неважно: сказывается возраст, чувствуется недомогание, слабость. Пора на покой. А кого после меня будете выбирать Патриархом?” Я ответил: “Некого, живите Вы дольше”. – “И я говорю, что некого; но вот, может быть, митрополит Пимен: он и в возрасте, и серьёзен. Это самая подходящая кандидатура на пост Патриарха после моей смерти». За несколько часов до смерти 16 апреля 1970 года патриарх Алексий I возложил на митрополита Пимена вторую панагию.

Митрополит Пимен более года был местоблюстителем патриаршего престола. Власти внимательно зондировали мнения среди архиереев о будущем Патриархе. В 1970 году Совет докладывал в ЦК партии общее мнение большинства епископата, которое выразил митрополит Орловский Палладий: «Митрополит Пимен – уважаемый всеми церковный деятель, он больше, чем другие архиереи, известен среди духовенства, а также и верующих, его больше уважают, он скромнее. И если бы стали голосовать, то голосовали бы за Пимена».

Тихий творец больших дел

Ещё в войну, ротный Извеков на фронте готов был скорее подставить под пули себя, нежели лишний раз рисковать людьми. Став Патриархом, он вёл себя так же: старался сохранить паству и осторожно расширять возможности. Благодаря этому Пимен смог решить вопросы, которые до него боялись поднимать. Именно он добился передачи комплекса Данилова монастыря под создание административного центра Московского патриархата. При этом разрешено было создать монашескую общину, что для 1983 года казалось событием революционным.

Монастырские храмы и строения находились в крайне разрушенном состоянии. До передачи их Церкви они использовались в промышленных целях, ранее в монастыре находилась детская пересыльная тюрьма.

За пять лет воссозданы были монастырские храмы, стены обители, корпуса келий, выстроено здание официальной резиденции Патриарха Московского и всея Руси и Священного Синода. В монастырь перевели отдел внешних церковных сношений и была устроена Синодальная библиотека.

Патриарх считал недопустимой агрессивную миссионерскую деятельность, полагая, что она скорее оттолкнёт и напугает людей, нежели привлечёт их. Перестройка и изменение отношений Церкви и государства создали для РПЦ новые возможности.

Время патриарха Пимена можно назвать началом, возрождением веры в народе. Это происходило негромко, без лозунгов, собраний, пропаганды. Души людей устремились к Церкви, во главе которой стоял Патриарх. Он пользовался и уважением, и доверием людей. Между Патриархом и народом установился какой-то необычный, безсловесный, молитвенный диалог.

Последние годы жизни Предстоятеля Русской Церкви отмечены знаменательными событиями. Патриарх Пимен возглавил подготовку и торжества 1000-летия Крещения Руси в 1988 году и 400-летия установления Патриаршества в Русской Православной Церкви в 1989 году.

Архипастырское служение

Хрущевские гонения тяжело отразились на состоянии Русской Православной Церкви. Усилилась антирелигиозная пропаганда, стали в массовом порядке закрываться храмы и монастыри. Только за один 1961 год в стране было насильственно закрыто почти полторы тысячи приходов. Некоторые священнослужители и миряне подверглись репрессиям. Было закрыто большинство монастырей, духовные семинарии в Киеве, Луцке, Жировицком монастыре, Саратове и Ставрополе. Количество насельников монастырей уменьшилось в четыре раза. Особенно тяжёлым для Церкви событием стало закрытие в 1963 году древней Киево-Печерской Лавры.

Пытались закрыть и Успенскую Почаевскую Лавру. Её насельники подверглись репрессиям. Патриарх Алексий I, обеспокоенный судьбой обители, попросил владыку Пимена съездить в Почаев, чтобы узнать точное положение дел.

Митрополит Пимен поехал в Почаев ночью из Одессы на машине. «Неожиданное появление митрополита в Почаеве, - рассказывал впоследствии епископ Сергий (Соколов), - вызвало сильный переполох среди изолгавшихся безбожников. По двору ещё действующего монастыря бегали городские чиновники и срывали красные полотна с оскорбительными для верующих текстами.

В тот же день он вернулся к Патриарху, предоставив ему правдивую информацию, ставшую предметом серьёзного разговора с правительством». Почаевскую Лавру удалось уберечь от закрытия.

Патриарх Алексий I, митрополит Пимен и многие другие церковные иерархи делали что могли, дабы отстоять храмы и монастыри. Отстранение Н. Хрущева от власти, происшедшее 14 октября 1964 года, в день Покрова Пресвятой Богородицы, положило конец прямому гонению на Церковь. Однако приходы продолжали закрываться, хотя и гораздо реже, чем при Хрущеве».

Александр Трушин.

В золотой клетке

Таисия Белоусова. «Совершенно секретно».

«18 апреля 1970 года, после кончины патриарха Алексия, митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен вступил в должность местоблюстителя Московского патриаршего престола. На этом посту он осуществлял руководство деятельностью Священного синода в сфере внутрицерковной жизни, межправославных отношений РПЦ.

Главным конкурентом его был митрополит Ленинградский Никодим (Ротов), которого хотела видеть на патриаршем престоле часть левого епископата и светские власти во главе со всесильным Андроповым. Считается, что предпочтение было отдано Пимену в том числе потому, что, в отличие от связанного с КГБ Никодима, он не был склонен к авантюрам.

Избрание Патриарха

Поместный Собор удалось провести только через год, так как власти не позволили провести Собор в год 100-летия Ленина.

Членами Собора были все архиереи РПЦ, а также клирики и миряне, представлявшие 67 внутренних и 14 зарубежных епархий, монастыри и духовные школы.

Многие архипастыри со своими делегациями при волеизъявлении в отношении кандидата на избрание Патриархом митрополита Пимена осеняли себя крестным знамением, тем утверждая, что они хотят иметь этого кандидата. Согласие контролирующей инстанции – Совета по делам религий при Совете министров СССР – с этим выбором далось не просто, так как в руководстве Совета существовало «стойкое предубеждение» к митрополиту Пимену.

«Что касается духовенства и иерархов, среди них преобладало мнение о Пимене как о человеке скромном, внимательном к людям, имеющем богатый опыт церковной деятельности, хорошем организаторе и «церковном службисте», отличавшемся консерватизмом в отношении устройства религиозно-церковной жизни, не приемлющем «церковного модернизма», — отмечается в книге «Патриарх Пимен».

2 июня 1971 года Поместный Собор РПЦ избрал Пимена 14-м патриархом Московским и всея Руси.

Первыми словами Пимена в новом качестве были: «Исповедую немощь свою перед высотой патриаршего звания и предъявляемых требований к предстоятелю Церкви, но уповаю на всесильную помощь Божию, проведшую меня от иноческой кельи до патриаршего престола, и на вашу братскую действенную помощь».

В Богоявленском соборе в Москве за Божественной литургией состоялась интронизация (возведение на патриарший престол) нового Патриарха.

Успешной карьере Пимена некоторые завидовали. Но никто не знал, как гнетут его одиночество и болезни, как нуждается он в участии и добром слове близких...

Доля ему выпала незавидная. Его избирали депутатом Верховного Совета СССР и делегатом партийных съездов (ни на одном заседании он не присутствовал, ссылаясь на нездоровье). Но при этом вся его деятельность строго контролировалась Советом по делам религий. Он не имел права свободно посещать епархии и общаться с паствой.

Даже лечиться или отдыхать ему дозволялось только в правительственных санаториях. Как-то «светские» помощники устроили ему секретный круиз по Волге. В Ульяновске Патриарх хотел было направиться в церковь, но его остановили: в плане посещений указаны только музей Ленина и памятные ленинские места. Пимен вернулся на теплоход.

Число священников и диаконов неуклонно сокращалось. Светские власти всячески препятствовали новым рукоположениям.

В этот период Церковь была полностью подконтрольна КПСС, а иерархам вменялось хоть и косвенно, но сотрудничать с сотрудниками КГБ. При этом Патриарх увеличивал число кандидатов для принятия священного сана, боролся за сохранение действующих монастырей, добился открытия завода по производству церковной утвари в Софрино и увеличения издания церковной литературы.

В западной прессе его много критиковали – мол, проводит церковную политику, угодную советской власти, «ручной патриарх».

Положение Патриарха Пимена можно охарактеризовать как положение человека в «золотой клетке» – его выступления подвергались строгой цензуре, его передвижения были ограничены. Церковь по природе своей всегда гонима, вспомните апостола Павла. Потому что зло не терпит истины, не терпит добра.

Патриарх Пимен, был человеком спокойным и рассудительным. И, когда Солженицын и прочие диссидентыстрочили ему письма с призывом бороться с властью, Пимен без каких-либо эмоций отправлял эти послания в корзину.

Впоследствии, будут вспоминать о патриархе Пимене, презрительно сжав губы. Но человек, возглавлявший РПЦ в течение двадцати лет, больше думал о душе, а не о своём «имидже» среди толпы».

В патриаршество Пимена было принято постановление о снятии проклятий со старообрядцев. «В условиях тотального государственного контроля над Церковью он медленно, но упорно вёл Церковь к её возрождению, — отмечал церковный историк Д. Сафонов. — Не все понимали ситуацию, в которой жил и работал Патриарх. Он понимал, что за ним ведётся постоянное наблюдение; он вынужден был согласовывать в Совете все решения Синода. Он вёл себя так, чтобы не навредить Церкви, потому что Церковь и так была лишена всего и вся. И это удавалось ему.

Часто казался он внешне молчаливым, инертным, скучающим. Но кто знал его ближе и видел, как он часами, страдая в последние годы от болезней, сидел в безмолвии, тихо перебирая чётки, тот понимал, что Патриарх был великим делателем умной молитвы».

Именно при Пимене марксистские власти отказались от политики оголтелого государственного атеизма. Начали открываться новые приходы и монастыри.

В 1988 году состоялись масштабные празднования 1000-летия Крещения Руси: это событие рассматривается как начало возрождения РПЦ. В ходе торжеств М. Горбачев принял решение передать Церкви часть Киево-Печерской лавры».

Другие времена

«В середине 80-х годов ситуация начала меняться. 1000-летие Крещения Руси стало безпрецедентным событием в Советском Союзе: впервые церковный юбилей отмечался на государственном уровне. Это событие стало началом, отправной точкой возрождения Православия в России.

В правление патриарха Пимена на Поместном Соборе 1988 годы были причислены к лику святых; святитель Иннокентий Московский, блаженная Ксения Петербургская, святители Феофан Затворник и Игнатий (Брянчанинов), преподобный Амвросий Оптинский и благоверный князь Дмитрий Донской. 9 октября 1989 года был канонизирован святитель Тихон, патриарх Московский и всея Руси, что положило начало последующему прославлению Новомучеников и исповедников Российских.

За годы его первосвятительства расширился приём в духовные школы. Он обращал внимание на все аспекты жизни духовных школ и учебного процесса, раскрывал сущность пастырского служения, учил быть верными сынами Русской Православной Церкви.

Особое внимание уделял издательской деятельности Московского Патриархата.

Патриарх Пимен являлся хранителем и выразителем святоотеческой богословской традиции в современном богословии Русской Православной Церкви.

Как блюститель веры и христианской нравственности, Патриарх Пимен учил вверенный ему народ Божий следованию высоким евангельским идеалам, честному отношению к труду, любви к Родине. Особенно громко тема патриотизма прозвучала в Послании в связи с 600-летием Куликовской победы и 40-летия победы советского народа в Великой Отечественной войне».

Архив газеты "Русь Триединая", 2010

«Ко всем же сказал: Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною.

Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережет ее.

Ибо что пользы человеку, приобресть весь мир, а себя самого погубить, или повредить себе?».

(Лк. 9. 23 – 26).

Ступени служения

Журнал «Альфа и Омега».

«Сейчас трудно представить условия жизни православного духовенства тех дней в России, тем более монашествующего. Жизнь, вернее, житие будущего Патриарха не составляло исключения — оно было нелегальным.

Талант игумена Пимена всюду вносить порядок и благочиние не остался незамеченным высшим священноначалием: в конце 1949 года игумена Пимена поставили быть настоятелем Псково-Печерского монастыря.

Впереди предстояла большая работа, связанная с налаживанием в монастыре уставной жизни, ведением строительства разрушенных храмов, помещений и стен. Однако то, с чем пришлось встретиться новому игумену монастыря, во много раз превзошло самые худшие его опасения и уж, конечно, без помощи Божией вряд ли можно было добиться каких-либо положительных результатов.

Основной проблемой, которая постоянно стояла на повестке дня, была жгучая ненависть светских властей к монастырю, выливавшаяся как в постоянные, досадные конфликты, в регулярные попытки закрыть монастырь.

К отцу Пимену сразу поехали паломники. Слава о монастыре и его настоятеле разошлась по всей России, и паломники, особенно летом, стали собираться в обитель сотнями, а впоследствии и тысячами.

Попасть к нему было очень просто. Народ любил его за прекрасные одухотворённые службы, за удивительные проповеди. Храмы, когда он служил, всегда были переполнены молящимися, его приходили слушать даже совершенно нецерковные, неверующие люди.

Он вникал в каждое дело, его можно было видеть ежедневно на всех рабочих объектах монастыря. Невзирая на болезни приобретённые в лагерях и ссылке, ранений на фронте, он старался принимать участие в любом, самом тяжёлом монастырском послушании.

Через тридцать лет после пострижения в монашество, в ноябре 1957 года архимандрит Пимен стал владыкой Пименом, вступил на свой тридцатилетний святительский путь сначала в сане епископа Балтского, викария Одесской епархии, а с 1960-го — архиепископа Дмитровского, викария Московской епархии, управляющего делами Московской Патриархии и постоянного члена Священного Синода, архиепископа Тульского и Белевского, митрополита Ленинградского и Ладожского, митрополита Крутицкого, Патриаршего местоблюстителя, Патриарха Московского и всея Руси. Быстро расширявшееся поле его деятельности имело разные аспекты — административный внутри, а внешне — церковный и духовно-пастырский.

Без малого шесть десятилетий после принятия иерейского сана, Патриарх Пимен неустанно звал к Богу вверенную ему паству, к духовной жизни, к духовному совершенству. Спецслужбы засылали своих работников в храмы для нарушения тишины и порядка во время торжественных богослужений.

Святоотеческая литература тогда не издавалась, Библия и молитвословы печатались малыми тиражами с интервалом в несколько лет, а то и десятилетий.

На всех ступенях церковной иерархии он оставался монахом Пименом, верным сыном православного благочестия, усердным молитвенником и ревностным почитателем Божией Матери.

Интронизация митрополита Пимена совершалась именно в день празднования Владимирской иконы Богоматери 3 июня (н. ст.) 1971 г. Поставил Господь его у кормила церковного корабля, судил сораспинаться Христу на Голгофе патриаршества. Удостоил быть соучастником радости торжества Православия — быть соработником Богу в родной стране.

В высших органах власти не раз замечали сочувствие Пимена к вольнодумцам и противникам СССР. Малейший его просчёт мог привести к новым репрессиям.

Он переживал, что не может по своему желанию посещать епархии нашей Церкви. Зная, что встрече с ним будут всегда рады миллионы верующих в самых далёких уголках России, он иногда даже пытался планировать кое-какие поездки, но всё это заканчивалось плачевно. Зарубежные же выезды, которые носили чисто протокольный характер, не могли принести удовлетворения его пастырским побуждениям, “золотая клетка” за границей становилась более прочной и роскошной.

Вступив на престол Патриарха, он уже обладал рядом тяжёлых заболеваний. Сказывались годы заключений.

Тысячелетний рубеж истории Русской Православной Церкви стал для её первосвятителя также и рубежом его собственного жития.

Отпевание Святейшего совершалось в кафедральном Елоховском соборе при огромном стечении народа, который заполнил прилегающие к Собору площадь и переулки.

Вечная память Всероссийскому Патриарху Пимену!»

А. Крохмаль.

История Русской Церкви (1917–1997)

Протоиерей Владислав Цыпин.

Начало формы

Конец формы

Глава IX. Русская Православная Церковь при Святейшем Патриархе Пимене (1970–1990)

«Поместный Собор открылся 30 мая 1971 г. в Троице-Сергиевой лавре Божественной литургией, которую совершил Местоблюститель патриаршего престола митрополит Пимен в Троицком соборе.

Главным событием последнего дня заседаний Собора (2 июня) явилось избрание Патриарха. Митрополит Пимен на заданный вопрос по чиноположению: «Принимаешь ли ты это избрание?», он ответил полагающимися при этом словами: «Избрание меня Освященным Собором Русской Православной Церкви Патриархом Московским и всея Руси приемлю, благодарю и нимало вопреки глаголю».

Закрывая Собор, его председатель, новоизбранный Патриарх Пимен произнёс заключительное слово, в котором благодарил членов Собора за доверие и просил их молитв. При вручении Патриарху Пимену Владимирской иконы Божией Матери митрополит Таллинский Алексий произнёс приветственное слово:

«Возведённый десницею Божией на Московский и всея Руси патриарший престол, ты облечён ныне первосвятительской властью и силой как достойный преемник святителей Московских. С твоим именем связаны все надежды на дальнейшее укрепление жизни церковной и на объединение всех православных русских людей, в рассеянии сущих, в ограде нашей Матери Церкви?

Да, все мы, твои сослужители и соработники, как и все члены Поместного Собора, актом единодушного избрания выразили свою уверенность в том, что на престоле Московских и всея Руси Патриархов тебе предстоит быть не только «хранителем апостольских преданий, столпом непоколебимым и Православия наставником», но и постоянным молитвенником за нашу великую Родину и её народ, быть его христианской совестью и правилом веры для наших пастырей и пасомых».

Патриарх Пимен выступил в Московской Духовной Академии при вручении ему диплома почётного доктора богословия:

«Теперь на меня возложено новое послушание. Я хочу, чтобы наше богословие было всегда сугубо ортодоксальным... Мне хотелось бы, чтобы традиции Русской Православной Церкви неукоснительно сохранялись... Студентам и воспитанникам необходимо прививать любовь к церковнославянскому языку, объяснять им, что церковнославянский язык – язык богослужебный, язык красоты особой, чистой. А этот вопрос либо замалчивается, либо принимаются попытки дать ему превратное, нежелательно толкование».

В 70-х гг. церковная жизнь оставалась относительно стабильной и протекала без потрясений, какие выпали на долю Церкви десятилетие назад, в годы хрущевских гонений. Государственная политика по отношению к Церкви оставалась неизменной, какой она сложилась после отставки Хрущева: жёсткий контроль за всеми проявлениями церковной жизни. Продолжалось противодействие попыткам расширить сферу дозволенного для Церкви, но без массовых репрессий. Без массового закрытия церквей и без шумных пропагандистских атеистических кампаний.

Патриарх Пимен в Троице-Сергиевой лавре Июль 1975 г.

Несмотря на декларируемый принцип равенства всех граждан СССР. Граждане с атеистическими убеждениями, согласно Конституции, могли свободно пропагандировать их, а верующим предоставлялось лишь право «отправлять религиозные культы». Бесправное положение Церкви в 70-х гг. вызывало несравненно более острую, чем в предшествующие десятилетия, реакцию со стороны общественности на Западе и в самой России.

В полуторамиллионном Горьком в 60–70-х гг. оставалось только три церкви на окраинах. Многократные прошения православных жителей города, под которыми стояло более тысячи подписей, адресованные местным и центральным властям, оставались без положительного ответа. На Камчатке, Сахалине, Чукотке, Колыме, Курильских островах не было ни одного православного прихода. Верующий народ Камчатки в течение 10 лет хлопотал об открытии приходского храма в областном городе.

Крайне серьёзной для Церкви оставалась в 70-х гг. кадровая проблема. Но уже в 1979 г. было рукоположено во пресвитеры почти в 3 раза больше, чем совершалось за год в первой половине десятилетия.

Крещённых по православному обряду было более 100 млн. Умножение числа новообращений, главным образом из среды столичной и городской интеллигенции, свидетельствовало о том, что влияние Церкви на общество не сойдёт на нет, как надеялись её недруги.

В 1980 г. наша страна праздновала 600-летие победы на Куликовом поле. Самое широкое участие Церкви во всенародном торжестве многим людям открыло глаза на огромную значимость патриотического служения Русской Православной Церкви. Упоминание имени преподобного Сергия рядом с именем святого князя Димитрия Донского, помогло духовноищущим людям обратить мысленный взор к идеалу Святой Руси и вступить на путь воцерковления».

В окружении

«Официальные идеологические, партийные документы при Андропове (Либермане), ставили атеистическое воспитание в ряд важнейших задач партии и комсомола. Не обращая внимания на ясно обозначившийся новый курс в отношениях советского руководства к Церкви, на местах в полную меру действовала инерция прежних методов запрещения. Всё же число приходов Русской Церкви начало расти.

В 1987 г. решением правительства Церкви были переданы Оптина пустынь и Толгский монастырь. Церкви были переданы святыни, хранившиеся в музеях, в том числе мощи святых.

Правовой статус Русской Православной Церкви в основных чертах оставался прежним, продолжало действовать постановление ВЦИК 1929 г., лишавшее Церковь и другие религиозные общины возможности относительно нормального существования. Празднование 1000-летия Крещения Руси на фоне перестройки, которая к тому времени обнажила язвы коммунистического режима всё развернул на 180 градусов. Церковь вышла из гетто, в сознании общества она стала тем, чем она была в действительности – единственной духовной опорой государственного существования русского народа.

1988 год стал переломным в общественном восприятии Церкви и её роли в истории России. 29 апреля состоялась встреча Патриарха Пимена и постоянных членов Священного Синода с М. Горбачевым, которая послужила сигналом для партийных и советских органов, дозволяющим освещение празднования Юбилея. После этой встречи был открыт путь к широкому, общенациональному празднованию 1000-летия Крещения Руси, которое стало подлинным триумфом Церкви, «расточившим её врагов».

26 мая 1988 г. в Оружейной палате Кремля состоялась торжественная церемония передачи Церкви святынь, хранившихся в кремлёвских музеях. Празднование 1000-летия Крещения Руси воспринималось как крупное событие во всём мире. В Москву съехались члены Поместного Собора и 517 почётных гостей. В торжествах участвовали главы и представители, общественные и политические деятели со всего мира.

Новый устав РПЦ ввёл периодичность созыва Поместных и архиерейских Соборов. Поместному Собору принадлежит высшая власть в области вероучения, церковного управления и церковного суда – законодательная, исполнительная и судебная. Собор созывается не реже одного раза в пять лет. В его состав входят архиереи, клирики, монашествующие и миряне.

Предстоятель Русской Православной Церкви имеет первенство чести среди епископов и подотчётен Поместному и архиерейскому Соборам.

10 июня в Большом театре состоялся торжественный акт, посвященный 1000-летию Крещения Руси.

Общее число приходов Русской Православной Церкви к этому времени превысило 11 000, возобновлено было 29 новых монастырей.

Другой характер взаимоотношений установленный между Церковью и государством, дал возможность архипастырям и пастырям заняться удалением из приходских советов лиц, которые были включены в них уполномоченными для подрыва и разрушения церковной жизни.

Утрата уполномоченными своих былых неограниченных прав распоряжения церковными делами, продолжало встречать сопротивление со стороны работников ЦК и Комитета государственной безопасности. В ЦК и КГБ были недовольны, изменениями. Ими был утверждён новый председатель Совета по делам религий. Ещё более злостный неприятель Церкви. Он вошёл в историю и тем, что отказался нанести визит Патриарху Пимену, заставив тяжело больного, почти неподвижного Первосвятителя, явиться в Совет».

Public Orthodoxy.

Два периода служения

«С точки зрения государственной политики в отношении религии и Церкви, патриаршество Пимена распадается на два периода: до празднования 1000-летия Крещения Руси (1988 год) и последние два года.

В первый государство проводило политику властного контроля над деятельностью Церкви. При Андропове (Либермане), на фоне общего ужесточения репрессий, чаще, чем раньше, арестовывали и судили православных и патриотически настроенных людей. Общее число заключённых, осуждённых по религиозным делам, в это время превышало 400 человек, и это самая большая цифра за два послехрущевских десятилетия. В 1984 г. власти попытались воспрепятствовать созданию монашеской общины в Свято-Даниловом монастыре, категорически настаивая на том, что передан он Церкви лишь под административные учреждения Патриархии.

Количество открытых храмов уменьшалось, всякая внехрамовая деятельность духовенства преследовалась. В частности, Патриарх Пимен был лишён возможности совершать первосвятительские визиты в епархии. Кроме Одессы, куда он выезжал на отдых в Успенский монастырь, ему было позволено лишь один раз посетить Киев и несколько раз — Ленинград. Когда весной 1979 года Патриарх совершил путешествие на теплоходе по Волге, оно было обставлено столь секретно, что верующие городов, которые посетил Первосвятитель, ничего не знали об этом.

В тех условиях Патриарх, старался не обострять отношения с властью. В сфере, прямо касавшейся церковной жизни, он нередко твёрдо обозначал свою позицию.

Хотя был фактически в заключении. Понимал, что за ним ведётся постоянное наблюдение, вынужден был согласовывать в Совете все решения Синода.

Второй этап, важнейший, хотя и кратковременный 1988—1990 годов, — это итог деяний Пимена. Время, когда начали массово открываться новые приходы, возобновлялась монашеская жизнь некоторых закрытых прежде монастырей, создавались духовно-учебные заведения.

В 1988 году было открыто уже более тысячи приходов; этот процесс продолжался и в 1989 году, в конце которого число православных приходов приблизилось к одиннадцати тысячам!

Этот отрезок времени совпал с крайне тяжёлым состоянием здоровья Патриарха, когда он не был в состоянии активно заниматься делами; тем не менее, он находил силы для значимых дел.

Волей Патриарха, его защита от властей и помощь, позволили создать мощный Издательский центр, где был собран уникальный научный и авторский коллектив.

В середине 1980-х годов у Патриарха обострились недуги, он с большим трудом мог ходить. Медики сообщили, что без операции он проживёт не более двух месяцев и кончина его может быть мучительной. Однако Патриарх отказался от операции и прожил ещё полтора года.

6 апреля 1990 года произошло резкое ухудшение состояния здоровья. В среду Страстной седмицы Патриарха Пимена посетил духовник Троице-Сергиевой Лавры архимандрит Кирилл (Павлов), который принял от него исповедь. В тот же день Патриарх приступил к Таинству Елеосвящения. Причастился Святых Христовых Тайн и освятил малую часть новоприготовленного мира. В Пасхальную ночь Патриарх Пимен со слезами молился в своей келии.

На второй день Светлого Христова Воскресения, 16 апреля, впервые Святейший Патриарх Пимен принимал пасхальные поздравления не в кафедральном соборе, а в своей резиденции.

Утром 3 мая в Крестовом храме Патриархии архиепископ Зарайский Алексий совершил Божественную литургию и причастил Патриарха Пимена Святых Христовых Тайн. В 15 часов Патриарх позвал своего келейника и попросил приподнять его на постели. Глубоко вздохнув, Патриарх Пимен мирно отошёл ко Господу.

Угас светильник, стоявший на свещнице архиерейства. Русская Православная Церковь лишилась Первоиерарха, почти два десятилетия несшего своё нелёгкое послушание. Печальная весть облетела христианский мир, болью отозвавшись в сердцах...

Митрополит Антоний в своей проповеди на смерть Патриарха, сказал: «Многие годы, когда здоровье его уже было подорвано, он оставался человеком молитвы. Он не только участвовал во всех многочисленных и подчас изнурительно долгих богослужениях, но молился и постился у себя тайно, веруя – справедливо, – что невозможное людям возможно Богу. Патриарх – печальник перед Богом». Таким исповедником за веру Христову и молитвенником за православный русский народ и вошёл в историю Патриарх Пимен».

rusplatforma.org

Скорби

«Долго и мучительно болел Патриарх Пимен. Две тяжёлые военные контузии и ранения, лагерные мучения, давали о себе знать. Много перенесший и выстрадавший в жизни, при управлении Русской Православной Церковью во времена иезуитского гонения нашей веры брежневско-андроповщины, изнемог.

Будучи ещё наместником Троице-Сергиевой Лавры, в 1954 году избрал он себе в духовники молодого, мало известного тогда игумена Кирилла (Павлова) и до последних дней своей жизни во многом советовался с ним, находящимся тоже под бдительным надзором чекистов, «сержантом Павловым». Патриарший духовник и Духовник Троице-Сергиевой Лавры, архимандрит Кирилл соборовал и причащал в последние дни Патриарха Пимена.

После 1984 года Патриарх тяжело болел, и временами отходил от управления повседневными делами Церкви. Следствием этого стала борьба за власть вокруг него.

Другая окружавшая Патриарха «челядь», стала в страхе исчезать один за другим, дабы не потерять для себя в будущем успешное развитие карьеры. С грустью и жалостью к их человеческой немощи, ослабшим уже голосом, Патриарх произнес:

«Как вы не понимаете, что я — последний русский Патриарх…»

Мало кто обратил внимание на его слова. Всё внимание и действия их были поглощены личными интересами.

Слова достойнейшего Предстоятеля нашей Церкви были — пророческими, полные скорби о остающихся здесь».

NewsRu.com.

«Ко всем же сказал: Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною.

Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережет ее.

Ибо что пользы человеку, приобресть весь мир, а себя самого погубить, или повредить себе?

Ибо кто постыдится Меня и Моих слов, того Сын человеческий постыдится, когда приидет во славе Своей, и Отца, и святых Ангелов».

(Лк. 9. 23 – 27).

+ + +

Священник Виктор Кузнецов

«Мученики и исповедники».

Дополнение 70-е.

Заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 800 200 84 85 (Звонок безплатный по России) — издат. «Зёрна», 8 (964) 583-08-11 – маг. «Кириллица».

Сегодня, 12:03 Просмотров: 268