30 лет назад, 23 мая 1996 года, воин Евгений Родионов прославился мученическим подвигом в Чечне. Не снявший нательного креста с груди, вопреки требованиям озверевших ваххабитов, молодой пограничник Евгений Родионов и три его сослуживца, выстояли, не отреклись от Православной веры. Сто дней и ночей их жестоко избивали, истязали.

Требовали, чтобы они предали свою Веру, перешли в ислам, начали воевать против своих. У пленников была возможность остановить побои и издевательства, остаться в живых. Нужно было только отречься от Христа. Наши солдаты этого не сделали. Русские солдаты выстояли. Остались верными Православию.

23 мая 1996 года, в день рождения Евгения Родионова, исламистские бандиты отрезали ему голову, были казнены и трое его сослуживцев.

(Из книги священника Виктора Кузнецова «Он выбрал Крест» 4-е издание, 2026 г.)

«Аще кто хощет по Мне идти, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет».

(Мф. 26, 24).

Нательный крест воина Евгения Родионова.

Свет и во тьме светит

Редактор «Русского Вестника» обратился к матери воина Евгения Родионова с просьбой высказать отношение к положению вокруг памяти её сына:

— Любовь Васильевна, расскажите о Вашем сыне.

— Рос Женя физически крепким и занимался боксом. Даже добился второго места в турнире, но внезапно ушёл из секции, сказав только: «Не могу бить людей по лицу».

Духовное состояние его оставалось для меня загадкой. Я ведь сейчас сама у него Вере учусь, а тогда всё внимание работе уделяла. Нужно было одной накормить, одеть... И чтобы обделенным он себя не чувствовал. Женя рос без отца, с мужем мы разошлись. Но сын любил нас обоих. Жила я для сына.

Мальчик он был незамкнутый, друзья были. Но что-то в себе Женя носил, что-то обдумывал. Ездил на службы в Подольский храм. Всегда носил на себе христианский пояс «Живый в помощи Вышняго...» В нём и в армию поехал».

— Как Вы пережили гибель сына?

— Бог дал мне суровое испытание: мой единственный сын Евгений попал в плен к чеченским боевикам. Попал не потому, что он плохой солдат, а потому, что в условиях гражданской войны без границ, в плен может попасть любой человек.

Долгих десять месяцев я искала сына. Никому мой он оказался не нужен, кроме матери. Тела четырех солдат-пограничников, которых убили чеченцы за то, что они отказались изменить присяге, остались верны долгу и Родине, я нашла и привезла на Родину. Семнадцать раз я встречалась с бандитами, чтобы выкупить тело сына, которое они превратили в товар. Чеченцы рассказывали мне страшные вещи о казни Жени, десятки раз смакуя подробности отрезания головы. Опознала я сына по нательному крестику. Крестик этот он сделал своими руками и никогда нигде не снимал.

Не всегда мы с ним понимали друг друга: я была четверть века членом КПСС, вступала в партию не ради карьеры и собственной пользы. А Женя с десяти лет начал ходить в храм и носить крестик. Впервые я по-настоящему пришла в храм в станице Асиновской в Чечне. Там, на войне, произошло полное переосмысление жизни и смерти.

Но Родина, границы которой мой сын защищал в Чечне, приняла его тело неласково. Я и мой сын жили в Московской области. Я и сейчас живу там же, хотя квартира наша была отдана под залог на выкуп тела Жени. Вернуть залог и оставить квартиру в моём распоряжении помогли добрые люди, и более всех один добрый человек. Впоследствии он стал священником.

После похорон сына я осталась совсем одна с болью и обидой в душе. Жить не хотелось.

Ровно через три года и три месяца погиб убийца моего сына. Бог воздаёт каждому по заслугам. А мне Создатель послал священников, которые не только помогают мне в духовном развитии, но и помогают солдатам. Россия пропустила через Чечню всех молодых и крепких ребят, потеряла десять тысяч убитых и столько же раненых.

На сегодняшний день только по официальным данным без вести пропавших в Чечне наших русских солдат насчитывается 1500 человек. Многие из них наверняка находятся в рабстве, терпят страшные мучения и унижения. А комиссия по розыску сидит в Москве и ни разу в Чечню не выезжала.

Наши военнопленные никому не нужны – ни государству, ни иерархам Церкви, отчего большинство из них погибло, в том числе и мой сын. В плену находятся наши близкие, наши дети, они так нуждаются в нашей помощи! Поэтому я хочу обратиться с такой просьбой. Наши архипастыри имеют контакты с мусульманскими лидерами. Нужно наладить обмен этих несчастных по религиозной линии! Столько людей в муках, столько мольбы о спасении! Их нельзя оставить без молитвенной и реальной помощи!

Стараюсь делать то, что мне по силам, живу по завету святителя Луки Крымского: «Не можешь делать большое дело – делай маленькое, но честно и с любовью». В последнее время живу тем, что стараюсь облегчить тяготы службы нашим солдатам в Чечне, вожу туда необходимые для них вещи.

Я была в Чечне 25 раз, отвезла и раздала в солдатские руки свыше 600 тонн груза, собранного и закупленного в основном на деньги небогатых православных верующих и просто добрых людей как в России, так и в других странах. В моей деятельности очень многие помогают. Я не представляю никакого фонда или политической партии, не принадлежу ни к какому политическому движению. Может, поэтому люди и доверяют мне, что разуверились в подобных организациях!

Не ищу ни славы, ни наград. Я просто солдатская мать, и мой сын честно выполнил свой воинский и гражданский долг – не стал предателем, не изменил вере Православной. За это он любимый и почитаемый в народе. Он принёс России не позор, а славу и честь. На его примере воспитывают детей, его поступок уважают даже неверующие, не говоря о православных.

Мой сын, погибая, не думал о том, будут его канонизовать или нет. Он просто остался честным порядочным солдатом и в первую очередь православным солдатом. Когда ночью, при свете фар от машины мать из земли выкапывает своего сына своими руками, то ей в голову не приходит мысль, что от убийц, продавших могилу за четыре тысячи долларов, надо взять расписку с печатями о том, как именно они отрезали сыну голову и за что. У меня другая задача была – любыми путями забрать сына, похоронить в родной земле по-христиански.

Твёрдо убеждена, что место каждому из нас определяет Господь. И от того, будет ли у меня печать с сургучом о канонизации моего сына или не будет, его место Там, на Небесах не изменится. Я верю, что сын не в аду – в аду он уже был. Сто дней и ночей плена – это и есть ад. За Православную веру и Отечество отдал жизнь мой сын, поэтому мне небезразлично отношение к нему и со стороны государства, и со стороны Церкви.

У могилы мученика, воина Евгения Родионова.

Факты мироточения (а недавно и кровоточения) икон Евгения, коих уже засвидетельствовано и передано в комиссию по канонизации множество (икон написано свыше полутора сотен), чудесные явления, связанные с Женей, существуют. А как объяснить то изумительное появление в небе белых крестов из облаков, которые наблюдают собирающиеся почтить память моего сына в его годовщину 23 мая? И ещё в этот день вокруг солнца образовался яркий радужный круг. Видели это множество людей. Это запечатлено на фотографиях.

Меня на земле не держит ничто, кроме сознания, что я нужна людям солдатам, офицерам, отстаивающим жизни верующих и неверующих в России.

Свободное самовыражение. У железнодорожной линии.

Если бы не было наших воинов в Чечне, если бы они не расплачивались своими безценными жизнями и искалеченными телами за преступления политиков, то теракты, подобные на Дубровке или взрыву в московском метро, давно стали бы обыденным делом. Наша армия нужна нам. Но и мы ей нужны, необходимы. Не перчатки и тельняшки нужны ребятам в Чечне, а знание того, что народ с ними, а они для народа; что они делают правое, богоугодное дело.

И не столько мандарины или яблоки нужны в госпиталях раненым, сколько любовь, духовное утешение, признание в том, что искалечили его не за нефтяную трубу или грязные доллары, а за вас, за меня, за всех нас, за Россию-матушку. Что не безцельна его жертва, его личная трагедия, она высока, полна смысла и нужна людям. Мы, которых Христос учил: «возлюби ближнего, как самого себя», должны помочь безногому, безрукому инвалиду не потеряться в такой безжалостной к нему жизни.

Думаю, что Жене не было бы стыдно за меня, за то, что я делаю. Всеми своими делами я стараюсь не посрамить честь сына. Женя – один из тысяч и тысяч достойно погибших за Отечество своё, за веру своих предков, за солдатскую честь. Я никогда не добивалась его прославления, больше всего на свете он нужен мне живой.

Но если бы он был канонизован, в его лице были бы признаны святыми и все погибшие воины во всех последних войнах за Отечество своё. Простой солдат, не полководец, не князь, не адмирал. Рядовой солдат России. Плоть от плоти родной земли, близкий и понятный миллионам. Как бы подняло это русский дух, как воодушевило бы армию на ратные подвиги, да и просто на добросовестную воинскую службу!

Есть силы, которые боятся этого как огня. Это и внешние, и, к сожалению, внутренние силы. Они не препятствуют показному возрождению Православия, но намертво стоят там, где появляются ростки возрождения, где проявляется настоящий дух патриотизма и крепость в отстаивании отеческой веры. Борьба за души человеческие идёт невероятная. Кто-то считает, что в России нет уже нормальных людей, и у власти доллар. Слава Богу, это не так. У нас замечательных людей ещё очень и очень много».

Газета «Русский Вестник».

Всё решается не только на земле

«Хвалу и клевету приемли равнодушно

и не оспоривай глупца»

(А.С. Пушкин, 1836 г. )

Радиопередача радиостанции «Радонеж»:

Сергей Герасимов: Добрый вечер, дорогие братья и сестры! Сегодняшняя программа выходит в день памяти Собора новомучеников и испоC ведников Российских. И сегодня мы будем говорить о тех новомучениках, которые пострадали за Христа в XX и начале XXI века. Если говорить о теме сегодняшней беседы более узко, то она будет посвящена нашему современнику – воину, мученически погибшему за Христа в Чечне, Евгению Родионову. Нам удалось связаться с о. Константином Татаринцевым. Вот запись интервью с зав. сектором военно-воздушных сил Синодального отдела Московской Патриархии по взаимодействию с вооруженными силами.

Священник Константин Татаринцев:

– Прежде всего, мне близка история, связанная с подвигом Евгения Родионова. С подвигом, который отмечен Орденом мужества и о котором шла речь в недрах Церкви – о возможной канонизации Евгения. Потому что, в частности, я собирал материалы, доступные для меня и объездил семьи ещё трёх солдат – Андрея Трусова, Игоря Яковлева и Александра Железнова, которые погибли вместе с Евгением Родионовым.

Я встречался с их родителями и собирал материалы по просьбе Патриарха Алексия. То есть та формула, которая приведена в статье, не выдумана: «мученик Евгений Родионов с убиенными вместе с ним воинами Александром, Игорем и Андреем». Этот вопрос рассматривался как раз со Священноначалием.

Сам подвиг воинский их уже безусловен: он отмечен Орденом мужества, каждый из них посмертно получил такой орден, такую высшую воинскую награду. А что касается духовных аспектов, мне довелось повстречаться с Любовью Васильевной, познакомиться, собрать материалы и написать статью, которая всколыхнула православный мир...

В одном из храмов, на алтарной стене.

Свидетели есть! И когда мы собирали эти материалы, помимо Любови Васильевны, свидетелем этой истории может быть также представитель ОБСЕ Леннарт, который помогал Любови Васильевне найти Хойхороева. Он свидетельствовал о всех тех разговорах, которые происходили между Любовью Васильевной и этим убийцей. В этих разговорах принимала участие и мама воина Александра Железнова – Нина Ивановна. Поэтому уже, по крайней мере, три человека могут свидетельствовать об этом.

Но есть ещё свидетельства, которые не прямым, а косвенным образом свидетельствуют о необычности этого случая и о правомерности постановки вопроса о канонизации Евгения Родионова. Так, например, мироточение обложки книжечки, где рассказывается о его подвиге. Это свидетельство священника Украинской Православной Церкви Московского Патриархата я приводил наряду с прочими свидетельствами. Как Господь покарал убийц Евгения Родионова? Брат Хойхороева был застрелен в перестрелке с русскими пограничниками на том самом месте, где эти четыре солдата-пограничника были взяты в плен.

Сам убийца Хойхороев был смертельно ранен и умер не где-нибудь, а в Бамутском госпитале, в больнице от тяжёлых ран, полученных в перестрелке со своими соплеменниками в Грозном. Сколько людей, узнав об этой истории, потянулись к тому, чтобы узнать как можно больше о Жене! Появилась потребность молитвенно просить его заступничества, особенно для тех, кто находится в тяжёлых условиях, в окопах, рискуя своей жизнью.

В Сербии воины, узнав об этой истории, писали ему иконы и просили его молитв. И они получали молитвенную помощь, потому что слава об этом имени так быстро разнеслась, по всей православной земле – не только ограниченной Московским Патриархатом, но и в других наших братских Поместных Православных Церквах. И то, что не искусственно, а естественно имя Жени прославилось, Любовь Васильевна никаких к этому специальных усилий не прилагала, это очевидно. Просто она как мать совершила материнский подвиг: под бомбежками, в голод, в разруху, рискуя жизнью, рискуя быть изнасилованной, убитой, она искала своего сына. И это подвиг просто материнский. Она его совершила, и он сам по себе самодостаточен.

Группа, приехавшая в посёлок Курилово, Подольского района на съёмки фильма о постановке креста на местную церковь, узнала об этой истории и заодно сняла репортаж о Жене. Этот маленький, снятый сюжет о её сыне и показанный в «Русском доме», сам подтолкнул события к их развитию.

Сама Любовь Васильевна к какому то ажиотажу никак не причастна. Наоборот, она другой человек, ей очень больно, когда происходит суета, шум. Она не приветствует, когда искусственно взвинчивается что-то. Многие священники заявляли ей, что этот вопрос будет точно решён, «на Архиерейском соборе канонизируем»… Другие священники говорят о том, что «Женя давно уже во святых»… А для тех людей, которые соприкоснулись с подвигом – и воинским, и христианским – это ещё и надежда, и упование, и вера…

Мне представляется, что этот будет решён положительно. И не канцелярией той или иной комиссии, а связью таинственной и мистической Церкви Небесной и Церкви земной».

У комиссии по канонизации «не хватает доказательств противного». Ну, что тут можно сказать... Синодальный отдел по взаимодействию с вооружёнными силами готов помочь и оказать содействие членам этой комиссии в организации командировки в Чечню, где они, без сомнения, получат дополнительные свидетельства. Женя Родионов будет канонизирован. Мы все – вся Церковь – в это верим!

С.Г.: Мы хотим ещё представить вам, уважаемого протоиерея Александра Шаргунова. На престоле в храме св. Николая в Пыжах хранится святыня – крестик Жени, который он не снял в момент своего мученического подвига.

Протоиерей Александр Шаргунов:

— Секретарь Синодальной комиссии по канонизации рассуждает, что воина Евгения Родионова новомучеником нельзя назвать, во-первых, потому, что, с его слов и диакона А. Кураева: «…надо определённо заявить, что эпоха новомучеников и исповедников Российских, как бы мы её ни растягивали, уже закончилась. Мы можем провести границу по 1970-м, в крайнем случае, по 1980-м годам, когда в мир иной отошли последние исповедники, вышедшие из лагерей».

Итак, получается, что гонения на Церковь кончились, новых мучеников больше не будет. Не может быть, между прочим, речи о прославлении, скажем, убиенных Оптинских иноков или убиенного ваххабитом иерея Игоря Розина, или протоиереев Анатолия Чистоусова и Петра Сухоносова замученных в Чечне. Книга Апокалипсиса вообще закрыта, наступило принципиально новое время! Очевидно, эпоха «тысячелетнего царства»…

Не хочется верить, что о. Максим исповедует такую откровенную ересь. Само название «новомученики» мы восприняли с XVI, XVII, XVIII, XIX веков в связи со страданиями на Балканах греческих и сербских христиан, которых убивали только за то, что они отказывались похулить веру во Христа и принять магометанство (между прочим, как мы видим, буквально то же, что было с воином-новомучеником Евгением!).

Церковь в прославлении святых не может быть ограничена никакими внешними обстоятельствами их подвига. В том числе, если они проявили свою верность Господу на войне. Благословение преподобным Сергием на Куликовскую битву схимонахов Александра и Андрея всегда свято хранится в памяти Церкви.

Новый мученик Евгений Родионов был убит не в бою, а в плену. У всех пленников была возможность остаться в живых ценою отречения от Христа и принятия ислама. Мы знаем, что, как правило, в Курилово, где погребён воин Евгений приезжают целые паломнические автобусы во главе со священниками.

Народное почитание воина Евгения.

Интересно, обнаруживала ли когда-нибудь какая-либо комиссия факты о том, что вёл сознательную церковную жизнь, скажем, тот воин из мучеников севастийских, который в самый последний момент предпочел быть со Христом и принять смерть?

Если хочешь узнать правду Христову (здесь же идёт речь не о каких-то рядовых вещах, а о том, что касается святости Церкви, явленной так удивительно в наше теплохладные отступнические времена!), потрудись: исполни своё служение Богу! Хотя, конечно, легче всего сидеть в уютном кабинете, рассуждать, всё подвергать сомнению, сочинять интервью, которое на самом деле объективно, по духу своему, похоже на исполнение, простите меня, политического заказа тех, кто якобы заинтересован в установлении политического мира в Чечне.

А также тех, для кого Русская Православная Церковь – враг №1 в сегодняшней России. В заключение я хотел бы напомнить о том, что тело Евгения было привезено матерью на Родину не случайно 20 ноября 1996 года, в день памяти мучеников Мелитинских. Они были воинами-христианами Римской армии, и за отказ отречься от Христа им отсекли головы. Один из этих 33 воинов носил имя Евгений...

С.Г.: Беседа по этому вопросу у нас есть:

«Любовь Васильевна, расскажите нам, пожалуйста, о той беседе, которая состоялась у вас с убийцей – Р. Хойхороевым, и что он на самом деле вам рассказал о том разговоре, который был у него с воином Евгением в плену?

Л.В. Родионова: С Хойхороевым я встречалась 17 раз. Месяц я ездила и торговалась по поводу выкупа могилы, и поэтому приходилось встречаться очень часто. И он, и боевики из его отряда, рассказывали о том, как погиб мой сын. Почему я именно об этом часто спрашивала: когда я услышала первый раз, что мой сын был так изуродован, я просто не могла с этим жить. И мне хотелось всё до тонкостей узнать.

В последнюю встречу, когда уже выкапывали тело сына – речь шла как раз об этом. Он мне говорил: «Ты вырастила плохого сына, борзого сына (так он говорил). Он не любил тебя, он мог бы жить. Мы предлагали ему жизнь. Ведь он же прекрасно понимал уже, что не его взяла в этой ситуации!» Женя и его друзья сто дней и ночей были в плену.

И только одно могло спасти им жизнь: если бы они перешли на сторону бандитов. То, что их исламские бандиты держали при своей банде – не случайно. Во-первых им нужны были хорошие бойцы, а Женя и его друзья были спецназ пограничный, их неплохо готовили.

Хойхороев мне рассказывал об этом неоднократно. Он и в таких мирных беседах, был откровенен, и потом, когда за автомат хватался, в присутствии Леннарта (это был представитель ОБСЕ), в присутствии десятка бандитов. Хойхороев всё время говорил, что Женя мог бы жить. «Мог жить!..» Ему нужно было только сменить веру. Это обязательное и непременное условие. Если он снимет крестик свой и примет ислам, он становится их братом. И тогда – только тогда! – ему будут доверять. И второе условие: он обязательно должен воевать на их стороне.

Хойхороев сто раз мне говорил: «Когда бы закончилась эта война, они бы, чеченцы, могли – если бы Женя захотел, дом там ему купили и жену дали, а если бы захотел – домой вернулся». Вот это было! Как мне это объяснить? Перед Богом я повторяю, что это было на самом деле! Поверьте мне! Ладно, если бы это один человек сказал, но если это говорят шесть-семь раз, и каждый раз делая упор на то, что он мог бы жить... Этого не забудешь.

Есть и примеры, когда другие – остались как бы – живые. Их заставили отречься от своей веры. Таких судили 16 апреля 2002 года, в Ростове-на Дону. Они предали веру, приняли ислам, воевали на стороне бандитов. И им на самом деле чеченские бандиты сохранили жизнь. Просто ваххабиты выбросили их за ненадобностью. Они их как людей сломали, а потом выбросили! Их судили: им дали по 15 лет с конфискацией имущества.

Не случайно в этой войне было такое: насильственное навязывание этого ваххабизма. И представьте себе парня, который никогда не скрывал, что на нём крестик, никогда! Женя был не из тех ребят, которые носили крестик по моде. Он всегда ходил с крестиком. На всех фотографиях, которые у меня до сих пор сохранились, он всегда с крестиком. Все ребята раздеты – лето, жара, ни на ком крестика нет: только на нём одном. Он не стыдился этого ни в бане, ни на соревнованиях, как будто крестик прирос к нему. То, что на Жене остался его маленький окровавленный крестик!... Это говорит само за себя.

Вы знаете, мне было так больно, как будто меня ударили хлыстом по лицу!

В разговоре на этой Комиссии я всё время чувствовала, что мне не верят, на меня смотрят не как на человека, который рассказывает правду, а так: ну, мать, это она из любви к сыну... Мне было очень больно! Мы друг друга не то, что не поняли, мы не приняли друг друга! Мне было очень больно тогда.

Мне перед Богом лгать совсем уж ни к чему! Это было именно так, причём это повторялось неоднократно. И потом, спустя уже два года, в 1998 году в ноябре месяце я поехала на это страшное и проклятое место. И тогда я снова встретилась с Хойхороевым, ещё раз его спросила: «Скажи, что это было не так, я не могу с этим жить!» Потому что, вдумайтесь, когда матери рассказывают подробности, как всё это было, – с этим жить нельзя!.. На что он ответил: «Нет, я рад бы сказать другое, но это было именно так!..»

Когда я привезла тело сына, то возненавидела всё вокруг. Потому что, как же так, я одна искала не только своего сына, а всех четверых искала?.. Столько слёз пролила, столько раз могла погибнуть… Только потому, что я каждый раз молила Господа: «Помоги мне, позаботься о моём сыне, ведь у него никого нет!»

И Бог о нём позаботился, Он помог мне его найти! И это тогда, когда, казалось, уже с этим нельзя жить, Хойхороев снова заявил: что да, у тебя был вот такой «плохой» сын, который не захотел жить, хотя он мог жить. Никогда не поверю, что Хойхороев лгал мне, пугал меня, нет! Они в такие минуты искренни. Он был не один, а все из его окружения мне сто раз пересказывали, повторяли тот ужасный момент, когда Женя погибал и когда у него был выбор.

Вспомните: 1996-1997 гг. – это были годы, когда чеченцы вовсю распоясались, они тогда никого и ничего не боялись.

Тот же Леннарт – свидетель одного из таких разговоров, его ведь при необходимости можно найти. Это уже не моё дело, а допросчиков из Комиссии. Чувствуя их повышенно-подозрительное ко мне отношение, я сказала им: «Если вам действительно интересно, пожалуйста, поезжайте в Чечню! Я дам вам адреса, узнавайте!..»

Всё это меня очень больно ранит, я хочу только одного. Мне хочется попросить. Когда вы произносите имя Жени Родионова, когда вы соотноситесь как-то с этим горем, будьте добрее, будьте осторожнее.

Тяжёлые воспоминания страшных, чеченских мытарств Л. В. Родионовой.

С.Г.: Любовь Васильевна, никто из Комиссии в Чечню не поехали, как вы им предлагали это сделать. «Храбрости» хватило лишь на то, что доставить вам оскорбление и боль.

Простите нас великодушно, Любовь Васильевна.

С.Г.: В заключение нашей программы, мне хотелось бы привести небольшую цитату из работы известного русского религиозного философа Николая Бердяева. В его книге «О назначении человека», Бердяев обсуждает три направления этики, которые существуют в человеческом обществе» этику закона, этику искупления и этику творчества.

По поводу этики закона он пишет: «В безличном характере этики закона – её ограничения. Это есть этика социальной обыденности. Она проходит мимо личности и создает фарисейскую психологию христианского законничества. Она приводит к лицемерию и ханжеству»...Особенно обращает внимание Бердяев на «садистический характер психологии законничества» и использует в этой связи термин, свойственный науке психологии, указывая на «садистическую основу такого закона».

Верю!

В плен к чеченским боевикам попал единственный сын и оказался не нужен никому, кроме матери. Конечно, её действия были обусловлены любовью к сыну. А разве не любовью должны быть обусловлены все поступки христианина? Разве не безграничной любовью обусловлены крестные муки Того, который изображён на кресте?..

«Предупреждал его... — сказал убийца Хойхороев, матери им замученного. – В любом случае у них был шанс. Принять нашу веру, стать нам братьями. Твоему я сказал, чтобы снял с шеи свой крест. Он не снял. Не мы его, считай, убили, а он сам себя убил».

Сейчас Любовь Васильевна Родионова чем может старается облегчить тяготы службы нашим солдатам на Кавказе. Она была в Чечне много раз, отвезла и раздала в солдатские руки свыше 600 тонн груза, собранного и закупленного в основном на деньги небогатых православных верующих и просто добрых людей, как в России, так и в других странах. Это стало смыслом её жизни – её служением. Да разве не стоит за это в ноги поклониться этой самоотверженной женщине, настоящей христианке, за её труды?

Действительно, канонизация воина Евгения для некоторых лиц очень неудобна и нежелательна в наше время «по политическим мотивам». Нам всячески пытаются навязать идеи так называемой «толерантности», терпимости, а на самом деле война в Чечне имеет ещё и религиозную окраску. Оказывается, и в наше время, когда якобы «бандиты не имеют национальности и вероисповедания», появились христианские мученики, принуждаемые отречься от Христа. Если продолжать рассуждать на эту тему, то конечно уже не так уютно будет сидеть на соседних креслах с представителями ислама на всевозможных межрелигиозных форумах.

И самое страшное будет для них, если признать святость этих русских ребят и поставить их на должную высоту для примера и назидания всем русским воинам. Окажется, что величие воинского подвига состоит не только в умении метко стрелять и быстро бегать, но и в крепости Православной веры, в стремлении исповедовать её до конца, даже до самой страшной и мучительной смерти. Для врагов России будет самым страшным, если наша армия начнёт осознавать себя не просто «вооруженными силами», а христолюбивым воинством.

Молебен перед Бородинской битвой. 1812 г.

Мнение прот. Димитрия Смирнова – Председателя Отдела и его сотрудников вполне однозначное: «Подвиг Жени Родионова абсолютно хрестоматийный: человеку предлагают принять ислам, а он отказывается и идёт на смерть. Как замечательно, что в наши дни это возможно. Когда я вижу его фотографию, у меня слёзы выступают, для меня он как ангел. Молодой юноша, всего девятнадцать лет, и в то же время в нём такая удивительная, непоколебимая твёрдость!.. Я верую и исповедую, что Евгений Родионов совершил подвиг, достойный канонизации. Я счастлив, что именно наш Отдел собирал материалы к его прославлению…

С подвигом Жени Родионова я познакомился через публикации и только потом начал общаться с Любовью Васильевной, и у меня никогда не было сомнений в том, что всё было так, как она говорит. Я ей верю…»

Что ж, как заметил отец Димитрий Смирнов: «…мы сделали всё, что могли, а дальше действовать Господу. Всё может измениться: и состав Комиссии будет меняться с годами, с десятилетиями; и процесс почитания Евгения, безусловно, будет шириться».

В. Мельник.

Ходатайство

«Просим священноначалие нашей Русской Православной Церкви внимательнейшим образом отнестись к вопросу канонизации воинов Евгения Родионова и иже с ним мученически пострадавших, за исповедание Православной веры и Отечество наше.

Принимая во внимание тот факт, что противостояние с носителями экстремистской инославной агрессии не прекращается, а длится. Бандиты открыто проявляют себя как борцы с «неверными», то есть явно демонстрируют себя, не столько освободителями своей территории, (эту территорию никто не собирается занимать), но более того, они выказывают себя как непримиримые противники Православия, потерявшие человеческий облик фанатики. Свои амбиции укореняют вглубь, утверждая их в религиозной, уродливой основе. Для посрамления этой античеловеческой ереси. Для утверждения поругаемой ныне христианской Православной веры. Должно не откладывая более, канонизировать христианских мучеников, воинов Евгения и иже с ним пострадавших.

Принимая во внимание их широкое, многочисленное почитание православными верующими. Множественны случаи мироточения фотографий, писанных изображений воина Евгения Родионова, многие чудеса, зримые небесные явления связанные с обращением к нему, на Крестных ходах, панихидах, посвященных ему и иже убиенных с ним за Отечество и веру Православную... Множатся случаи чудесных избавлений в острых, особенно военных опасностях, засвидетельствованных случаев явной помощи при обращении к умученным воинам.

На основании этого, от лица множества православных верующих, солдат России противостоящих не обычному врагу, а врагу вооруженному крайней, фанатически обострённой формой инославия. Мы обращаемся к Архиерейскому собору с напоминанием о том, что вопрос о канонизации воина – мученика Евгения и иже с ним убиенных, которых почитают практически все верующие РПЦ и православные за границей – необходимо рассмотреть.

Пройти мимо этого вопроса нельзя. Так как расхождение, непонимание, напряжение между «верхом» и «низом» в нашей РПЦ накопилось достаточно сильное. И по этому вопросу в частности. Оно подходит к черте разъединения и это осознаётся многими. Раскол не нужен ни вам «верхам», ни нам «низу». Единство истинное, а не только декларируемое в нашей Русской Православной Церкви нам нужно всем.

Призываем вас не поддаваться на лукавствия определённой части соборников, демагогически витийствующих «доброжелателей», на деле же предательски подталкивающих нас к разъединению и смуте. Мы ждём от вас мудрых решений, врачующих наши нынешние болезни на благо и здравие нашей Матери – Русской Православной Церкви, едиными чадами которой мы с вами являемся. Одно из целебных лекарств в ваших действиях, будет положительное решение о канонизации воинов – мучеников Евгения и иже с ним пострадавших.

Ваших благих, осенённых Святым Духом решений ждёт многомиллионная паства, измождённый многими лишениями и беззакониями мира сего православный русский народ, видящий в нашей Церкви единственную отраду и утешение. Этого от вас ждёт и наша Армия – защитница, которая в освящённом образе воина Евгения Родионова обретёт живое духовное знамя в своём трудном, ратном подвиге за нас, за Отечество наше, за веру нашу Православную».

Смиренные перед Господом, прихожане московских церквей (325 подписей).

Сентябрь, 2014 г.

«За ХХ век Русская Православная Церковь дала миру 20 тыс. имен людей, пострадавших за веру»

Протоиерей Димитрий Смирнов

О РУССКОМ СОЛДАТЕ

(пишет американская газета «NEW YORK TIMES»)

«Плечи развернуты, юный солдат стоит, как на параде. Камуфляж, на плече автомат, вокруг головы – нимб. У него лицо человека, для которого долг – это всё».

Так описывает газета New York Times изображение солдата Евгения Родионова, мученически погибшего на чеченской войне. Портреты Евгения Родионова, которые среди многих верующих почитаются как иконы, расходятся по всей России, — пишет New York Times. — На одних он в форме, на других – в традиционном для иконописных образов облачении, на одних он вооружён, на других – держит крест. Где-то его представили в военной форме рядом с Николаем II и членами его семьи под изображением Спасителя. Однако во всех случаях он показан как святой – с нимбом вокруг головы.

К лику праведников его причислила не Церковь, а народное почитание. Иногда случается так, что реально живший человек становится своего рода символом, средоточием чувств, господствующих в определённый момент в душе народа, и является в его сознании святым. Таким может быть первый шаг к официальной канонизации, отмечает газета, рассматривая этот новый для современной России феномен народной святости.

История рядового Родионова, рассказанная в брошюрах, песнях, стихах, проповедях в интернете, стала некоей притчей о русской набожности и героическом патриотизме. «19-летний Евгений Родионов прошёл через немыслимые страдания, – приводит газета слова, сказанные о солдате в статье, размещённой на одном из российских сайтов, – но не отрёкся от православной веры, а утвердил её своей мученической смертью. Он доказал, что сегодня, после десятилетий воинствующего атеизма, после многих лет необузданного нигилизма, Россия, как и в прежние времена, способна рождать мучеников за Христа, а значит, она непобедима».

Когда слух о солдате – мученике начал распространяться по России, в маленькой деревне неподалеку от Москвы, где 51-летняя мать Евгения ухаживает за его могилой на склоне холма возле старой церкви, стали появляться паломники. Некоторые ветераны в знак уважения оставляют у могилы свои медали. Люди, попавшие в беду, пишут записки, прося его о заступничестве.

В одном из храмов неподалеку от Петербурга образ солдата-мученика, представленного в полный рост, в современной военной форме, находится у алтаря рядом с иконами Богородицы, Архангела Михаила и императора Николая II – последнего царя, расстрелянного большевиками и канонизированного в 2000 году.

На могиле мученика, видял и солдат, преклоняющих колени в молитве перед образом рядового Родионова.

Они в Чечне чувствуют, что их бросило государство, бросили и высокие командиры. Они не знают, кого просить о помощи, но понимают, что Женя – один из них. В сознании этих молодых людей Евгений – их сверстник, современник – солдат, своей смертью доказавший нечто такое, что для представителей нового поколения, выросшего при нигилизме, оказывается прорывом в совершенно иную сферу.

Среди фотографий сына, которые мать Жени, Любовь Родионова раскладывает на столе в кухне, несколько ламинированных открыток, из тех, что солдаты носят с собой. На открытках его изображение с надписью «Мученик Евгений» и молитва: «В страданиях получил он от Тебя, Господи Боже наш, мученический венец. Твоей силой он ниспроверг своих мучителей, победил высокомерие демонов. Его молитвами спаси души наши!» От его образов исходит мироточение и благоухание, как от самых чтимых православных икон.

Рядовой Родионов, гордился тем, что носит военную форму и выполняет свой долг перед страной, заключает статью о российском солдате-мученике американская газета..»

Жизнеописание христолюбивых воинов с Евгением умученных

Воин Александр Михайлович Железнов

Александр Железнов родился 10 августа 1976 года в районном центре Вача Нижегородской области. Родители Александра – Михаил Иванович и Нина Ивановна Железновы – крестили сына в семилетнем возрасте, вместе с родившейся в том же году сестрёнкой Катей в храме Святой Живоначальной Троицы, в селе Арефьево в 20 километрах от Вачи. Во время крещения Саша был очень собранным и спокойным.

В 1983 году поступил в школу города Вачи, где проучился 8 классов. На глазах Нины Ивановны Сашин отец упал, разбил себе голову и скончался на пятые сутки. Тогда Саше исполнилось 13 лет.

Господь берёг Александра. Нина Ивановна работала нянечкой в детском садике, а после гибели мужа трудилась на трёх работах, стараясь достойно поднять детей в нужде перестроечного времени. Все работы по дому и подсобному хозяйству легли на плечи Александра, и он работал в семье за всех. Ему стало трудно успевать учиться в школе. В 1991 году после восьмого класса Саша перешёл в вечернюю школу, которая одновременно давала и профессиональное образование. Он получил в ней диплом слесаря.

Александр был очень неприхотлив. Будучи простым, он очень привлекал к себе людей, и к нему все очень хорошо относились. Он никогда не курил, и никогда не пил, не лез драться, приставать.

После смерти отца в семье стал ощущаться недостаток во всём, и покупки необходимых вещей делали по очереди. Когда мать хотела похлопотать в военкомате, чтобы сына – последнюю опору семьи, – послали служить поближе к дому, он категорически отказался. Хотел служить в пограничных войсках, только всё сокрушался: «Как же вы без меня будете?».

В учебном центре ФПС в Багратионовске, что под Калининградом, сдружился с Андреем Трусовым. Так получилось, что командир части, где служил Саша, из этих же мест. В строевом отделе служила прапорщиком тоже его односельчанка. Они всячески старались отговорить его от командировки в горячую точку. Его же ответом было – «не останусь, ведь я с

Присяга.

этими ребятами год прослужил». Их посылали туда, где нужно было необходимо, и остаться – значило бы спрятаться за чью-то спину. Так он понимал свой долг.

Письма со службы присылал шутливо-бодрые, начинавшиеся со слов: «Привет из санатория» или «Привет из пионерлагеря...».

16 февраля 1996 года мать Железнова получила телеграмму от командира воинской части полковника Буланичева о том, что её сын, якобы, самовольно оставил часть. Она, как и родители трёх других солдат – сослуживцев, пережила ужас подозрений и издевательств со стороны чиновников и некоторых окружающих. Нина Ивановна приняла решение самой ехать в Чечню. Вместе с Любовью Васильевной Родионовой они вывезли останки в Ростов, а затем и домой. Мать сама переложила каждую косточку из цинкового гроба в деревянный гроб и облачила в воинскую форму. На похороны пришло очень много народу. Похоронили Александра на Вачинском кладбище на горе.

В книге памяти, изданной в Нижнем Новгороде, приведён такой рассказ Нины Николаевны Железновой о своём сыне:

«Когда Саше исполнилось 13 лет, у него умер отец, а я осталась одна с двумя детьми. Все мужские дела легли на Сашины плечи. Пришлось ему самостоятельно вникать в работу. Как сын был горд, когда сам чинил свет, сантехнику. Его сверстники отдыхали, а Саша трудился, и, лишь когда не было дел, шёл гулять. Я не представляла, как буду 2 года без Саши, и Саша, в свою очередь, очень переживал за нас. У него была ещё и бабушка, которая жила одна, и за неё он отвечал, и знал, что и в её доме всегда нужны мужские руки.

У гроба сына.

К Саше все относились хорошо, у него не было врагов, он был простым, добродушным парнем. Попал Саша в пограничники, за год службы ни одной жалобы, но я знала, какой там «санаторий». Саша очень волновался за нас, как мы без него трудно нам, и писал:

«Мам, потерпи, ещё немного осталось». И, вдруг, в декабре 1995 года я получаю коротенькое письмо: «Мам, прими это письмо спокойно. Я уезжаю в Дагестан» и всё. Но попали они в Ингушетию. Саша мне прислал очень хорошее письмо о том, как там красиво, какие там горы. Он как будто чувствовал, что я приеду туда в эти горы.

16 февраля 1996 года пришла телеграмма, что Саши нет в части. И тут начались мои мытарства. Я поехала в Чечню. Только там я узнала, что произошло на самом деле. Но до поездки я уже немного знала – ребята были в карауле ночью, их было четверо и они попали в плен. Ночью ехал микроавтобус. Они закрыли шлагбаум и попросили показать груз, вот за что они и поплатились. Выполнили свой долг, хотя могли и укрыться от опасности. Я видела боевиков – они вооружены до зубов и в глазах ненависть. А наши доверчивые и простые.

Ребят нашли в Бамуте в сентябре 1996 года. Они были закопаны наспех. Мы с мамой Жени Родионова доставали их из этой ямы вместе с эксгумационной группой. Это надо было всё перенести. Посмотрел бы на это Ельцин. Как он мог такое допустить? Кто будет отвечать? Как нам теперь жить без своих сыновей? Одни вопросы и нет ответа».

Часто бывало, Нина Ивановна прижмётся к могиле Александра и беседует с ним, совершенно не замечая времени, наступления темноты и холода.

Без Господа такой Крест не понести. Промыслом Божиим выбран воин-пограничник Александр Железнов для исповедания твёрдости духа русского воина, перед лицом врага и смерти. И он в этой духовной брани выстоял.

Защищая границу Отечества земного, воины Евгений, Андрей, Игорь и Александр обрели Отечество Небесное».

Фотогравии и текст священника Константина Татаринцева.

Сегодня, 06:12 Просмотров: 0