Полуправда хуже лжи. Эта старая истина не раз приходила мне в голову, когда я читал работу господина Амельченкова. Автор, описывая возрождение религиозной жизни на Смоленщине в годы оккупации, смог почти полностью абстрагироваться от всего, что не касалось открытия храмов и благостных статей из коллаборационистской газеты «Новый путь». Мимо него прошел тот факт, что в годы оккупации на территории области погибли 151 319 мирных жителей и 230 137 военнопленных, что вместе более чем в два раза превысило число жителей довоенного Смоленска.

Погибли эти люди, значительную часть которых составляли ни в чем не повинные православные, именно от рук тех, по чьему приказу были открыты храмы. Впрочем, о том, зачем нацистам понадобились работающие церкви, г-н Амельченков также скромно умалчивает. Делает он это, несмотря на то, что в госархиве Смоленской области и в архиве областного УФСБ хранятся литература и документы, из которых следует, что нацисты, бывшие ярыми противниками христианства, открыли храмы только по той причине, что считали православие религией «покорности властям».

Недаром комендант Смоленска осенью 1941 года заявил духовенству: «Вы, священники, выступая перед русским населением, должны всячески поддерживать мероприятия, проводимые немецким командованием».

В архиве УФСБ по Смоленской области автор книги мог бы обнаружить, если бы захотел, и высказывания некоторых священников, которые любого вменяемого человека просто поражают цинизмом.

22 июня, во вторую годовщину начала войны, в Смоленском кафедральном соборе прошел торжественный молебен и была прочитана проповедь, текст которой был утвержден представителем коллаборационистской администрации. Священник Беляев тогда заявил прихожанам: «Вот уже второй год идет война, в результате которой проливается кровь наших родных и близких. Но раньше храмы и верующие подвергались поруганию со стороны большевиков. Теперь же мы можем свободно молиться».

Не только свободная молитва была доступна в те дни смолянам. Каждый из них мог в любой момент быть застрелен немцами или их местными помощниками, если тем, например, не нравилось выражение их лица. Некоторым повезло жить около столовых, в которых питались немецкие солдаты. После них оставались помои, дававшие возможность хотя бы не думать о голоде. Возможно, поэтому появление 25 сентября 1943 года на крыше гостиницы «Смоленск» красного знамени оставило в сердцах смолян, которым удалось дожить до этого момента, более яркий след, нежели открытие нацистами церквей.

Игнорирование г-ном Амельченковым очевидных фактов привело к тому, что из-под его пера вышел труд, который сложно воспринимать как полноценную историческую монографию. Вместо гнета безбожия немцы несли гнет национальный, а церковь им была нужна всего лишь как временный союзник. Перед православными стоял тяжелейший выбор - воевать за безбожный режим или изменить Родине.

Что предпочло большинство, мы знаем. Игнорировать это - значит искажать и упрощать реалии того времени. Вырванная из контекста немецкой оккупации, книга об истории Смоленской епархии в столь трагичный период вряд ли стоит высокой оценки. И даже Георгиевская ленточка на обложке, которая вообще-то предназначается для награждения людей, совершивших ради Отчизны ратный подвиг, ее не спасает.

По материалам газеты АИФ-Смоленск

Расстрелянные в храме фашистами военнопленные

alt

10 ноября 2011 Просмотров: 5 164