«ВСЁ, ЧТО Я ПРОШУ – УМЕРЕТЬ С МОИМ ИМПЕРАТОРОМ»... Генералы, оставшиеся до конца с Царской Семьей

Помимо государственных дел и представительства русских интересов при дворе Вильгельма Второго граф Татищев также делал немало для Православной Церкви и благотворительности. Он был членом попечительского совета по строительству Храма Спас-на-Крови и искренним христианином, знавшим Евангелие наизусть.

 
Граф Илья Леонидович Татищев. После февральского переворота новая власть арестовала Царскую Семью, предложив приближенным выбрать свою судьбу и покинуть Царское село, но оба генерала, в числе других верных друзей остались до конца, последовав в ссылку в Тобольск и Екатеринбург.

Татищев и Долгоруков были душой компании, даже в такие тяжелые дни, уже осознавая обреченность, они не теряли спокойствия и оставались бодры духом, укрепляя веру окружающих.

В Тобольске командир большевицкого отряда узнал Татищева, они виделись до этого в Германии, красный выразил ему свое уважение и пообещал помощь, однако генерал попросил его только об одном:

«У меня есть одна просьба, и я буду благодарен, если Вы ее исполните. Прошу, чтобы меня не отделяли от Государя».

Оставался спокоен и князь Долгорукий, вместе с Татищевым они подолгу играли с Царскими детьми, стойко сносили все лишения и, будучи рожденными в полном достатке, не роптали, видя происходящее. 

 
Последний начальник охраны царской семьи и последний друг Николая Второго полковник Кобылинский так вспоминал встречу с Долгоруким: «Государь быстро вышел из вагона, не глядя ни на кого, прошел по перрону и сел в ожидавший его придворный автомобиль. Из всех, сопровождавших Государя в поезде, лишь один верный князь В. А. Долгоруков последовал за ним. С достоинством, словно не замечая обращенных на него взглядов, он занял место в машине рядом с Императором. Среди общего страха и предательства Василий Александрович сохранил мужество и силу духа. Его христианская совесть не позволила ему даже помыслить о том, чтобы оставить Государя: он предпочел разделить с ним крест уничижения и позора».

К моменту отъезда из Тобольска князь был уже тяжело болен, каждое движение доставалось ему ценой мучений, но он продолжал делать все, что было в его силах для того, чтобы облегчить страдание ближних.

Гофмаршал князь Василий Александрович Долгоруков. Василий Александрович в письмах матери признавался, что просит у Бога только одного – сил, чтобы все вынести. Христианское смирение стало его последним спутником и даже враги признавали эту необычайную силу верности, чести и кротости.

Да, они понимали, что все скоро закончится, Россия предала своих лучших сынов и молча смотрела на их гибель, в те дни Глеб Боткин писал о Татищеве: «Генерал Татищев сохранял глубочайшее спокойствие. Он говорил с тихой улыбкой: "Я приехал сюда, зная, что мне не удастся спастись. Все, что я прошу, это чтобы мне разрешили умереть с моим Императором"».

Однако большевицкие палачи нарушили и этот закон последнего желания, они сразу после приезда в Екатеринбург забрали генералов от Царской Семьи. Прощание было трогательным, все знали, что на этом свете им уже не суждено увидеться. Со слезами и пением они провожали друг друга взглядами – это был гимн добровольно идущих на русскую Голгофу.

Генералов поместили в тюрьму, но и там они не сломились, подбадривая окружающих. День и ночь звучал топот сапогов палачей, гремел засов входной двери и новую партию жертв уводили на казнь. Все вещи и даже Евангелие у политических арестованных были отобраны, тогда Татищев по памяти начал рассказывать целые главы Священного Писания.

Тем временем князь Долгорукий неоднократно обращался к вице-консулу Великобритании Томасу Гильдебранту Престону с просьбами спасти Царскую Семью, однако все мольбы остались без ответа. Не только Россия, но и западные союзники предали Николая Второго и всех верных ему людей, приближался конец, но он никого не страшил.

Большевики пытались обвинить князя в подготовке побега Царской Семьи, но все это наглая ложь. Они не имели такой возможности, хотя и желали их спасти. 10-го июня 1918-го года оба арестованных услышали свои фамилии, они спокойно простились с остальными заложниками и без страха шагнули навстречу смерти.

Василия Александровича Долгорукова и Илью Леонидовича Татищева палачи вывезли в лес под Екатеринбургом, после чего зверски убили и оставили без погребения. Только после освобождения города белые нашли осенью и похоронили тела мучеников.

Весть о мученической смерти верных генералов быстро разлетелась и ужаснула тех, кто лично знал обоих, так поручик Толстоухов написал в своих воспоминаниях: «Столь зверское убийство было для нас загадкой, так как такой человек, как Илья Леонидович Татищев, необыкновенно добрый, отзывчивый человек, казалось, даже таких озверевших людей, как большевики, не мог вызвать на убийство».

А герой обороны Киева, Лейб-гвардейский полковник Федор Викторович Винберг так отозвался о Татищеве: «Он дал пример всему русскому дворянству, как следует вести себя человеку, верному заветам чести не только на словах и в то время, когда все идет благополучно, но и в самых трудных условиях трагически обернувшейся обстановки жизни.

Если бы у Русского Царя было больше таких дворян, как Татищев, то не только не смогла бы революция оказать такого губительного действия на нашу Родину, но самой революции не было бы…».

Их верность по истине стала ярким примером для тех, кто сражался в Гражданскую войну с большевизмом, кто шел на смерть и помнил завет Христа: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих».

Они знали, что претерпевший до конца – спасется, они верили в это и были верны до последнего вздоха. К сожалению, по всей стране по сей день, всюду стоят памятники их убийцам, улицы, проспекты и целые города носят имена палачей, а истинных героев стараются предать забвению, о них молчат и им нет места в необольшевицкой Российской Федерации.

И все же память о русских мучениках не искоренить, она жива в каждом из нас. Они не нуждаются в притворстве вчерашних коммунистов, им не нужны хвалебные песни, их прославил сам Христос.