+ + +
Профессор Алексей Фёдорович Лосев
Алексей Фёдорович Лосев (в монашестве Андроник) (1893-1988) – русский советский философ, антиковед и филолог-классик, переводчик, писатель, видный деятель советской культуры. Профессор кафедры истории философии МГУ (1942-1944), доктор филологических наук (1943), более 40 лет преподавал в Московском государственном педагогическом институте (с 1944). Православный монах в миру́.

Алексей Фёдорович Лосев.

Он родился в 1893 году в Новочеркасске, в семье донского казака — учителя физики и математики, впоследствии музыканта — и дочери священника. Дед был протоиереем. Отец оставил семью и Лосев воспитывался матерью. Впоследствии, так как отец его был очень «живой человек»: «Вот от кого ко мне перешла страсть, — смеялся Лосев, — только страсть к науке, музыке, размаху, а не та, что была у отца, математика, музыканта, дирижёра Войскового хора и „гуляки праздного“».

Окончил Алексей Новочеркасскую классическую гимназию с золотой медалью. В 1911 году поступил на историко-филологический факультет Московского университета и в 1915 году окончил его сразу по двум отделениям — философскому и классической филологии. В 1914 году побывал в Берлине в научной командировке, которая прервалась с началом Первой мировой войны.

Защитил кандидатскую работу. Был оставлен на кафедре классической филологии для приготовления к профессорскому званию. В 1910-х годах преподавал в Алфёровской женской гимназии. Был учителем в московских гимназиях, одновременно готовясь к магистерским экзаменам, которые успешно выдержал в 1917 году. Около трёх лет преподавал классическую филологию в Нижегородском университете, где был избран профессором (1919).

На заседаниях Психологического общества близко познакомился со многими религиозными философами. Ученик Павла Флоренского.
Философию ему преподавать не разрешили. В нижегородском университете он занимал должность профессора классической филологии (с 1919), а в Московской консерватории (1922—1929) — профессора эстетики.

Преподавал во 2-м МГУ и Государственной академии художественных наук (действительный член).
Будучи научным сотрудником Института музыкальной науки (1922), Лосев внёс вклад в развитие философии музыки.

По конфиденциальным сведениям, поступившим в ЦК ВКП(б) из Краснопресненского райкома партии, Лосев однажды заявил на философском факультете, в присутствии коллег: «Да, я идеалист».
В 1922 году венчался с Валентиной Соколовой — дочерью бывшего предпринимателя, в квартире которого Лосев снимал комнату с 1918 года. Пару венчал Павел Флоренский — в Сергиевом Посаде.

3 июня 1929 года вместе с женой Валентиной тайно постригся в монахи от афонских старцев. Супруги Лосевы приняли монашеские имена Андроник и Афанасия. Тайное монашество практиковалось во время гонений на церковь в XX веке. Из монашеского облачения носил только скуфью — шапочку на голове. «Лосев и его супруга Валентина Михайловна, тоже учёный, астроном, принимают монашеский постриг, выразив тем самым единение веры и разума».

Вслед за Флоренским Лосев стал сторонником имяславия: «Бог не есть имя, но Имя — Бог». В рамках исследования античной эстетики слова и символа он изучал философию Имени как «изначальной сущности» мира.

Лосев русский православный философ, последний могикан энциклопедических знаний, не предал Красоту даже в тюремном заключении, Все свои 95 лет жизни он мечтал донести свет истины о ней, которую он увидел в Космосе. Вот, что он об этом пишет практически белыми стихами: «Самым прекрасным было живое материальное тело космоса с вечным, размеренным движением небесных сфер над неподвижной землей.

Вся выразительность, то есть вся красота этого живого космоса заключается в геометрически-астрономических пропорциях и в музыкальной настроенности, рождающейся при вращении небесных сфер. Высшая красота для античного человека, погружённого в телесную стихию бытия, где боги обладают эфирным телом, обязательно космологична и одновременно мифологична, а, значит, космос есть предмет эстетического созерцания».

Резкий перелом в его жизни вызвало написание книги «Диалектика мифа» (1930), где он отвергал марксизм.«Марксизм, — есть типичнейший иудаизм, переработанный возрожденческими методами, и то, что все основатели и главная масса продолжателей марксизма есть евреи, может только подтвердить это». Отвергал и официальную философию — диалектический материализм.

За это, он с женой был арестован в апреле 1930 года по Делу о Церковно-христианской монархической организации «Истинно православная церковь» и приговорён к 10 годам лишения свободы. Заключение отбывал на строительстве Беломорско-Балтийского канала, где почти полностью потерял зрение. Формальным поводом для ареста Лосева стал доклад Х. И. Гарбера «Против воинствующего мистицизма А. Ф. Лосева».

Рассказывали, что позже, перед войной, на вопрос, остались ли ещё в СССР философы-идеалисты, Сталину ответили:
— Есть один, Лосев.
На что Сталин сказал:
— Один, пусть останется».

В 1942—1944 годах — профессор кафедры истории философии МГУ.
С 1944 года — профессор в Московском государственном педагогическом институте.
После смерти Сталина у Лосева вновь появилась возможность публиковать свои работы. В его библиографии более 800 произведений, более 40 из них монографии. Учёный сотрудничал с «Философской энциклопедией» и третьим изданием БСЭ, с энциклопедией «Мифы народов мира» и «Философским энциклопедическим словарём».

В 1954 году супруга Валентина Михайловна умерла от рака. Алексей Фёдорович женился на сподвижнице Азе Алибековне Тахо-Годи.
Российская газета (интервью 2010 года)

Вопрос: — Аза Алибековна, Алексей Фёдорович и Валентина Михайловна были тайными монахами, а вы для них духовной дочерью. Но читаешь книгу [воспоминаний Тахо-Годи] и возникает ощущение, что вы были им настоящей дочерью… Почему к вам прилипло слово «вдова»?

Тахо-Годи: А вы разве не заметили, что я повсюду это опровергаю? И сейчас уже большей частью журналисты пишут «спутница жизни», «хранительница наследия».

После смерти Валентины Михайловны у нас с Алексеем Фёдоровичем, которого она оставила на меня, был официально зарегистрирован брак. Это была обычная история для того времени. Например, знаменитый московский священник отец Алексей Мечев (он прославлен как святой) направил свою духовную дочь к известному священнику, богослову, литературоведу Сергею Николаевичу Дурылину с тем, чтобы она с ним рядом жила и заботилась о нём. Им пришлось зарегистрировать брак, хотя мужем и женой они не были».

Постепенно у Лосева появился круг учеников и последователей среди интеллектуалов молодого поколения. Он — член Союза писателей СССР с 1983 года.

В 1980-х годах уже тяжело больной мыслитель, открыто говорил ученикам и последователям о своей вере, проповедуя имяславие.
К концу жизни Лосев стал практически слепым и различал только свет и тьму. В память о том, что и при глубоких нарушениях зрения можно достичь выдающихся творческих результатов, в Российской государственной библиотеке для слепых установлен бюст Лосева.
А. Ф. Лосев умер 24 мая 1988 года. Похоронен на Ваганьковском кладбище, на участке № 40.

Научная деятельность

Первый том «Истории античной эстетики» Лосева изменил традиционные представления об античности.
Книги по античной эстетике открыли тонкости античного идеализма — от Сократа, Платона и Аристотеля до мистической апофатики Плотина и неоплатоников. Написал монографии об эллинистическо-римской эстетике (1979) и эстетике Возрождения (1978).

В «Новой философской энциклопедии» отмечается:
«Следуя философской традиции всеединства и персоналистским принципам паламитского богословия, Лосев построил системное мировоззрение, которое характеризуется как энергийный символизм и православно понятый неоплатонизм. Ставя перед собой фронтальное задание логико-диалектического переосмысления и упорядочения знания, Лосев построил типологии различных фактических форм искусства, уточнил на единых подходах как научные «первые принципы» символизации, моделирования, структуризации, так и фундаментальные представления о Первопринципе. Универсализм системы Лосев доказывал на материалах античной и христианской культур, филологии, лингвистики, музыковедения, логики, математики».

Сохранение наследия

В Москве на Арбате,33 работает библиотека истории русской философии и культуры и мемориальный музей «Дом А. Ф. Лосева».
31 октября 2018 года в рамках Международного научного форума «А. Ф. Лосев как эпоха в истории русской культуры» при Институте филологии МПГУ были открыты Центр русского языка и культуры имени А. Ф. Лосева и Мемориальный кабинет имени А. Ф. Лосева.
Википедия.

Биография
Алексей Лосев родился в 1893 году в Новочеркасске.

Его отец, Фёдор Петрович, преподаватель математики в гимназии, был одарённым музыкантом, скрипачом, хормейстером и дирижёром. Он рано оставил жену и маленького сына. Только один раз, уже в 16 лет, Алексей видел своего отца. Воспитала же его мать, Наталья Алексеевна, дочь протоиерея Алексея Полякова, настоятеля храма Архангела Михаила города Новочеркасска. Все предки по линии матери были донскими казаками.

Гимназист выпускного класса Алексей Лосев. 1911-й год

В 1915 году Алексей окончил историко-филологический факультет Московского университета по отделениям философии и классической филологии. Был оставлен на кафедре для подготовки к профессорскому званию.

1916-й год.

С 1919 года Алексей Фёдорович занимал должность профессора классической филологии Нижегородского университета, а с 1922 года — профессора эстетики Московской консерватории. Преподавал также во 2-м МГУ и Государственной академии художественных наук, был научным сотрудником Государственного института музыкальной науки.

Алексея Фёдоровича часто видели в церкви. В народе его даже прозвали «Алексей Звонарь» – он читал псалтырь, звонил и помогал в Воздвиженском храме (был взорван в 1933 году).

В 1922 году в Ильинском храме Сергиева Посада священник Павел Флоренский венчал Алексея Фёдоровича и Валентину Михайловну Соколову.

3 июня 1929 года вместе с женой Валентиной, тайно постригся в монахи от афонских старцев. Супруги Лосевы приняли монашеские имена Андроник и Афанасия.
Перед постригом Валентина Михайловна написала в дневнике:

«Предстоит мученичество за исповедование Христа. Или надо уходить в пустыню, или на подвиг исповедничества».

В. М. Соколова, 1920-е гг.

О постриге Лосевых игумен Пётр (Еремеев) сказал:
«Будучи человеком действия, Алексей Фёдорович вместе с женой принимает решение о тайном пострижении в монашество. К этому времени монастыри в Москве закрываются новой властью окончательно и тайное монашество становится единственной возможностью сохранить преемственность русского иночества... Для монаха Андроника, ставшего позднее одним из выдающихся деятелей русской культуры и отечественной науки советского периода, это был шаг внутрь себя, безкомпромиссное посвящение своей жизни и трудов Богу. И он с решимостью древних мучеников и подвижников сохранил верность гонимому соотечественниками Господу до конца своей жизни».

В 1930 году вышла книга А. Ф. Лосева «Диалектика мифа». Когда книга уже прошла цензуру, Лосеву удалось включить в неё несколько глав, в которых он называл коммунизм очередным мифом, разоблачал марксистскую мифологию (марксизм для него «не есть научный метод») и официальную философию с её диалектическим материализмом, который он назвал «вселенским чудищем». «Диалектика мифа» содержала резкие выпады против церковной политики советской власти.

Тираж изъяли, но часть его всё-таки распространилась. Разразился огромный скандал, Лосев был подвергнут травле. «Диалектика мифа» послужила причиной ареста Алексея Фёдоровича и его жены. Было сфабриковано дело о церковно-монархической организации «Истинное православие», по которому проходило много учёных и священнослужителей. Их обвиняли в подготовке «вооружённого восстания», о котором те и не помышляли.

Чуть позже была арестована и Валентина Михайловна.
20 сентября 1931 года объявлен приговор: А. Ф. Лосеву дали десять лет лагерей, В. М. Лосевой – пять лет.
Отбывали наказание на строительстве Беломорско-Балтийского канала, где Алексей Фёдорович почти полностью потерял зрение.

Супруги Лосевы — заключённые Белбалтлага. 1933 г.

Вид стройки Беломоро-Балтийского лагеря, где отбывал наказание А. Ф. Лосев

Супругов поддерживала любовь друг к другу и вера. В подтверждение этому — отрывки из их переписки.

Валентина Михайловна - Алексею Федоровичу, 18 сентября 1931 года:

«Бедный, милый, родной, измученный мой человек! Напиши обязательно сейчас же, как ты себя чувствуешь. Слава Богу за всё! Я за себя ко всему готова и спокойна, но за тебя душа болит невозможно. Главное, не падаешь ли духом? Верю, что Господь по испытанию и силы посылает. Я здорова. Говорю это честно. Арестована была 5 июня пр. года (в день свадьбы). В одиночке не была. Душа? И светло бывает, и томительно. Когда же приведёт Бог увидаться?

Примем с радостью ссылку и скорби. Ведь какое же чудо была наша жизнь! На моих глазах здесь прошли тысячи из множества в ссылку. Сколько людей страдают. И великая милость Божия к нам, что и мы за грехи наши идём в ссылку на этом свете

Радость моя, прости за всё, помолись. И я…»

Алексей Федорович — Валентине Михайловне, 12 декабря 1931 года:

«Родная, вечная, незабываемая сестра и мать, жена и невеста! Благословляю день и час, когда я увидел впервые твой ясный и светлый лик, и среди всех испытаний и страданий ты единственная поддержка и опора, постоянная надежда и упование. Даже если предстоит умереть в разлуке, то всё-таки можно сказать, что недаром мы жили с тобою на свете, что мы узнали таинство любви и мира, которое неведомо людям и не имеет названия на человеческом языке. Воспоминаниями о тебе и надеждой на свидание живу и здравствую, странствую с одного места на другое и пока выношу все невзгоды трудного пути. Везде невылазная грязь и осенняя дождливая погода. Около двух недель работал в лесу, на реке, по сплаву дров... Вопреки мнению большинства знакомых арестантов, придерживаюсь довольно сильного оптимизма – не скрою этого, – хотя многие надо мною смеются...»

В 1942-1944 годах Алексей Фёдорович был профессором кафедры истории философии МГУ. С 1944 года – профессором в Московском государственном педагогическом институте. После смерти Сталина у него вновь появилась возможность публиковать работы. В его библиографии более 800 произведений, более 40 из них монографии.

В 1954 году супруга Валентина Михайловна умерла от рака. После этого Лосев женился на одной из своих сподвижниц Азе Алибековне Тахо-Годи. Аза Алибековна была доктором филологических наук, почётным профессором МГУ. Она до последнего дня жизни Алексей Фёдоровича была его верной помощницей, а после смерти стала хранительницей его наследия.

В 1980-х годах, будучи уже тяжело больным, Алексей Федорович открыто говорил ученикам и последователям о своей вере, проповедуя имяславие.

ФИЛОСОФ. МОНАХ. ПЕВЕЦ КРАСОТЫ

К 130-летию со дня рождения Алексея Федоровича Лосева (1893–1988)

Мария Тоболова.

Серебряный век дал русской православной философии таких крупных мыслителей, как П. А. Флоренский, И. А. Ильин, А. Ф. Лосев. Лосев был последним философом из плеяды мыслителей «русского православного ренессанса». Сам себя он называл «философом мифа, числа и имени». Огромно его творческое наследие: он автор более тысячи научных публикаций, из них 40 книг, из которых наиболее значительными являются «Античный космос и современная наука», «Философия имени» (1927), «Диалектика мифа» (1930), «Очерки античного символизма и мифологии» (1930), «Античная мифология в её историческом развитии» (1957), «Эстетика Возрождения» (1979), «История античной эстетики» (в 8 томах, 1963–1980; удостоена Государственной премии СССР за 1986 г.) и др.

А. Ф. Лосев родился 10 сентября (по старому стилю) 1893 года. Младенца крестил его родной дед, протоиерей о. Алексий Поляков, настоятель храма в честь св. Михаила Архангела. Мать, женщина религиозная, строгих моральных принципов. Она заложила в Алёшу твёрдую веру в Бога, любовь к Всемогущему Творцу, и эти любовь и веру Лосев пронёс через всю долгую жизнь (он прожил 95 лет). Позже, в студенческие годы, в одном из писем Лосев с гордостью скажет о своей матери, что именно она сделала «из жалкого, хрупкого дитяти юношу, честно трудящегося и стремящегося оправдать своё название христианина».

Мать постаралась дать горячо любимому сыну прекрасное образование: сначала он окончил приходское училище (1903 г.), затем Новочеркасскую гимназию (1911 г.), позже – Московский университет (1915 г.). Уже в гимназии у Алексея появилась страсть к чтению. Наряду со светской литературой, он с увлечением читал богословско-философские статьи в журнале «Вера и знание», книги известных русских богословов. Юный Лосев проявил незаурядные способности к древним языкам – греческому и латыни; обнаружил интерес к философии, математике, музыке, церковному пению. И в училище, и в гимназии Алексей постоянно пел в церковном хоре.

В гимназические годы юный Лосев пишет сочинения, касавшиеся философско-религиозных проблем. В 1909 году он написал сочинение «Атеизм, его происхождение и влияние на науку и жизнь», в котором обличал атеистов на основе современных научных исследований.

За несколько дней до смерти в своей последней работе «Реальность общего» Лосев с любовью вспоминал родную гимназию и её домовую церковь, посвященную свв. Кириллу и Мефодию, просветителям славян.

К окончанию гимназии, по завершении которой он получил золотую медаль, Алексей, по его собственному признанию, был уже готовым философом и филологом-классиком, т. е. знатоком греческого и латинского языков, а также античной литературы. В 1911 году Лосев поступил в Московский университет. Юный студент погрузился в науку, в философию. В 1910-е годы он принимал участие в работе двух научных обществ: в психологическом обществе при Московском университете и религиозно-философском.

Из писателей Лосев особенно чтил Ф. М. Достоевского с его идеей «маленького» человека, а из композиторов – Рихарда Вагнера, возбуждавшего чувство надвигающейся мировой катастрофы, которая действительно вскоре произошла – началась Первая мировая война.

Во время войны Лосев продолжал занятия в университете, постоянно посещал университетский храм. Интересны его дневниковые записи о Боге, религии, о своём мироощущении. Дневник, который девятнадцатилетний студент вёл в то время, наглядно свидетельствует о том, что на первом месте у него всегда был Бог. Вот отрывки из этого дневника.

«Да, без неба нельзя жить… Я готов взять крест и идти за Спасителем, крест, который надо нести, обливаясь кровью, надрывая последние силы и умертвляя тело».

Алексей верит в высшее добро, в то, что «не красота спасёт мир, а добро» (Запись от 1/Х 1912 года).

С большим волнением переживает Алексей великие дни Страстной седмицы, радуется приходу весны, когда особенно ярко проявляется красота созданного Господом мира.

«Дай, Всевышний, побольше таких дней, чтобы стать ближе к Твоей нетленной красоте». (4/111-1912 г.).

После заутрени в Светлое Христово Воскресенье, Алексей Лосев изливает в дневнике свою горячую любовь к Воскресшему Спасителю. Он убеждён, что «человек живёт радостью, но главная радость рождается от внутреннего духовного подвига». Ни искусство, ни наука не являются достаточным условием для счастья. Только «религия — синтез всего человеческого знания. Она же — синтез и тех источников, которые дают счастье». Только в религии сливаются все чувства хорошего, светлого и святого в один гимн красоте, в одно настроение, окрыляющее дух безсмертной силой. В День Великого праздника он утверждается в мысли, что возможно «совмещение веры сердца и искание разумом истины» (25/111-1912 г.). В дневнике Лосева всегда присутствует «Христос – светлый, очищающий, возвышающий» (22/Х11-1914 г.).

Одновременно он преподавал в московских гимназиях древние языки и русскую литературу. Лосев — прирождённый педагог. Он стремился не только дать учащимся знания, но и научить их мыслить. В 1916 году были опубликованы первые работы Лосева: «Два мироощущения», «О музыкальном ощущении любви и природы». Эти работы посвящены духовной культуре и философии музыки.

В 1917 году Лосев познакомился с Валентиной Михайловной Соколовой, девушкой верующей и чрезвычайно образованной, а в 1922 году отец Павел Флоренский обвенчал их в Сергиевом Посаде. В 1929 году по обоюдному согласию супруги приняли монашеский постриг от афонского старца о. Давида с именами Андроника и Афанасии. Преподобные супруги Андроник и Афанасия жили в V веке в Антиохи. После смерти детей посвятили себя служению Богу. Св. Андроник поступил в скит, а св. Афанасия – в монастырь. 32 года Лосевы прожили в «нездешней» любви. Это были «две руки единого креста». После пострига Валентина Михайловна записала в дневнике:

«Предстоит мученичество за исповедание Христа. Или надо уходить в пустыню, или на подвиг исповедниества».

Валентина Соколова (Лосева). 1920-е гг.

В 1919–1921 годах Лосев регулярно ездил преподавать в Нижегородский университет, где и был избран по конкурсу профессором, а в 1923 году его утверждают в этом звании в Москве. Молодой учёный занят философско-богословскими проблемами и вопросами религиозного воспитания. В 1921 году он делает доклад «О методах религиозного воспитания» на заседании Педагогического кружка Нижегородского университета. Будучи истинным философом, погружённым в глубоко научные дела, Лосев не замечает, что происходит рядом, «витает в эмпиреях»: в условиях страшного гонения на Церковь, он в своём докладе говорит об огромной роли религии в воспитании человека. Согласно Лосеву, религия пронизывает всё существо человека. Поэтому религиозное воспитание понимается автором как вопрос о религиозном устроении жизни. Он отстаивает Православие как основу нашей национальности.

В 1920-е годы Лосев прислуживал в алтаре московского храма Воздвижения Креста Господня; здесь он был регентом левого клироса, чтецом, звонарём. Его называли Алексей-звонарь. (Храм на Воздвиженке был взорван в 1933 году.) Духовным отцом Лосева в эти годы был архимандрит Давид, настоятель Андреевского скита на Афоне, служивший некоторое время в Москве. Лосев неуклонно всю жизнь соблюдал посты, любил монастырские службы, в молодости Страстную и Светлую седмицы обычно проводил в монастырях, церковные службы знал наизусть.

В 1921 году было отменено преподавание древних языков. Распались старые философские общества. Философия оказалась ненужной новой власти. Благодаря тому, что Лосев был известен в Москве как музыковед и искусствовед, он был приглашён в Московскую консерваторию преподавать эстетику (1920–1930 гг.) и стал действительным членом Государственной Академии художественных наук, а также профессором Государственного института музыкальной науки.

Уже в 1930-е годы прошлого века он стал видным ученым, чьи труды были известны за рубежом. В этот период он выпустил в свет 8 книг по философии, диалектике и логике. Лосев как религиозный философ наиболее полно раскрывается в своей работе «Философия имени» (1923). В ней он опирается на философско-религиозное учение имяславия.

Знание иностранных языков (греческого, латинского, немецкого, английского, французского, итальянского, польского, чешского) давало Лосеву возможность читать первоисточники в подлиннике. Господь наградил Лосева многими талантами, острым умом, замечательной памятью, исключительной работоспособностью, умением сохранять присутствие духа в самых трудных ситуациях, в которых он всегда уповал на милость Творца.

В 1930 году вышла его книга «Диалектика мифа». Когда книга уже прошла цензуру, Лосеву удалось включить в неё несколько глав из «Дополнений к “Диалектике мифа”». В книге он писал, что вся история человечества есть история борьбы между Христом и Антихристом, Богом и сатаной. Лосев показывает единство мировоззрения античности и Средних веков. По Лосеву, это мировоззрение — прославление Бога как единственно подлинной Личности.

По его мнению, феодализм – высшая ступень в истории человечества (в духовном плане), торжество Бога. «Если сущность Средневековья есть христианство, то сущность Нового времени есть сатанизм». Феодализм падает под ударами сатаны, наступает эпоха Возрождения, конечная цель мировоззрения которого – «убить Бога и занять Его место». И дальнейшая история есть история развёртывания и оформление сатанинского духа. Ступени этого — капитализм, социализм, анархизм. Советская власть и социализм рассматриваются как проявление торжества Антихриста, как дело рук сатаны. Анархия будет царством Антихриста и гибелью человечества. Выход — в создании воинствующей Церкви, которая сможет выступить на борьбу с сатаной.

Тираж изъяли, но книга распространилась каким-то загадочным образом. Лосев был подвергнут травле. Лазарь Каганович назвал Лосева черносотенцем, реакционером и мракобесом, а Максим Горький – безумным, защитником христианства и «изуверства церкви Христовой». Он сказал: «Опоздал умереть этот слепой и малограмотный профессор. Такому человеку надо было бы повеситься».

Но Господь сократил земные годы пролетарского писателя, а вот Лосев прожил после этого ещё 58 лет, наполненных колоссальным творческим трудом. «Диалектика мифа» послужила причиной ареста его и жены. Сидел на Лубянке в одиночной камере, затем был переведён в Бутырскую тюрьму. На допросе Лосев открыто заявил: «Я – верующий человек». Он, оставаясь «один на один с Богом, ничего и никого в жизни не боялся, кроме Всевышнего».

Через полтора года Алексей Федорович был приговорён к десяти годам лагерей, а супруга его, Валентина Михайловна – к пяти. Лосева сослали на строительство Беломоро-Балтийского канала, а Валентину Михайловну – на Алтай.

Тяжело пришлось православным людям в ужасной окружающей их безбожной среде, но они стойко переносили своё лагерное существование, их силу духа поддерживала глубокая вера. В письме к жене он писал из лагеря: «Не могу жить без мысли и без умственного творчества. Это мой путь, моё послушание и призвание». От непосильно тяжёлой работы по сплавке леса он почти потерял зрение. После окончания строительства канала в 1932 году Лосев и его жена были освобождены досрочно по инвалидности.

Ему запретили заниматься философией и публиковать свои труды. С 1930 по 1953 год не дали выпустить ни одной книги. Опальному профессору не нашлось места преподавателя в вузах Москвы. В 1938–1941 годах ему пришлось ездить на заработки в провинциальные институты читать лекции по истории античной литературы. Это стоило многих сил, здоровья и нервов. Он, философ, вынужден был заниматься переводами, преподаванием древних языков, античной классики. Лосев болел, развилась слепота. В августе 1941 года во время бомбежки был уничтожен его дом, погиб весь архив. И снова, как и прежде, в трудной жизненной ситуации Лосеву помогла непоколебимая вера во Всемогущего Творца. После гибели дома, Лосевы переезжают на другую квартиру – Арбат, 33 (ныне это квартира-музей «Дом Лосева»).

С 1943 года Лосев — доктор филологических наук. Он с трудом получил разрешение на преподавание логики в МГУ им. Ломоносова, а через три года (в 1944 г.) за «идеализм» его перевели преподавать античность в Московский государственный педагогический институт на кафедру классической филологии, а после её закрытия – на кафедру общего языкознания того же института, где он преподавал древние языки аспирантам, проработав там до конца своих дней.

Почти 30 лет Лосев вынужден был молчать, и только в 1979 году вышла книга Лосева «Эстетика Возрождения», в которой ясно видно критическое отношение православного автора к эпохе обмирщения культуры, отрыва её от Бога. К 1960-м годам он уже был признан классиком философии ХХ века.

В 1954 году умерла Валентина Михайловна. Она прожила короткую, но светлую жизнь. Через год Лосев зарегистрировал брак с Азой Тахо-Годи, бывшей аспиранткой Алексея Федоровича и любимицей семьи, долгое время жившей в доме Лосевых на правах помощницы и духовной дочери. Нужно ли говорить о том, что это был духовный брак. Аза взяла как бы шефство над слепым одиноким стариком.

Значительный вклад Лосев внёс в такие науки, как философия, филология, эстетика, история, искусствоведение, лингвистика. Занимался вопросами музыковедения, психологии, литературоведения, математики, астрономии. Его можно по праву назвать учёным-энциклопедистом, оставившим яркий след в истории человеческой мысли. Касаясь его религиозных воззрений, религиозной убеждённости. Вот, лишь некоторые цитаты из его произведений:

«Бог – вот где подлинная свобода».

«Религия всеобъемлющая. Философия нужна для её осмысления».

«Вера начинается с того момента, когда ты знаешь, что Бог добр, Бог есть абсолютная любовь, а мир лежит во зле».

«Тело – не простая механика из каких-то клеток и атомов, а живой лик души… И как бы метафизика ни унижала тело, как бы материализм ни сводил живое тело к тупой материальной массе, оно есть и остаётся единственной формой актуальных проявлений духа. Тело – неотъемлемая стихия личности, ибо сама личность есть не больше как телесная осуществлённость души. Душа и тело едины».

«Личность живёт и материально, и идеально».

«Малое знание естественных наук отдаляет человека от Бога, большое — приближает».

Лосев открыто призывал к объединению усилий науки и религии, а его любимым афоризмом было высказывание:

«Верую, потому что максимально разумно».

В искренность атеистов Лосев не верил.

«Неверующий подобен кроту, который не знает, куда ведёт его нора, крот роет вслепую».

«Только в надзвездной красоте — безсмертие, только там нетленная, неизменная жизнь. Бог прежде всего есть безконечность. Значит, человек и Бог будут безконечно стремиться к соединению».

Сотворённый Богом мир имеет цель соединить человека с Богом. Бог непознаваем в рационалистическом смысле. Но именно телесность является исходным условием духа.

«Сегодня душа моя празднует свой светлый праздник… Разве мы что-нибудь знаем, для чего дано страдание и для чего радость? Не нам, не нам, но имени Твоему дай славу!»

«Доверие выше веры. Вера в Бога – теория. Доверие к Богу – практика. Доверять значительно тяжелее, чем верить. Мы должны полностью полагаться на волю Бога, несмотря на самые невыносимые условия существования».

«Всё искусство, с Бетховенами и Вагнерами, есть ничто пред старознаменным догматиком “Всемирную славу” или Преображенским тропарём и кондаком, и никакая симфония не сравнится с красотой и значением колокольного звона».

«Есть такая непреоборимая вещь — вера. Есть такие истины в вере, которые нельзя изменить, как дважды два – четыре».

«Мы несём груз всего предыдущего человечества, взяли на себя все его заслуги и все пороки. С христианством пришло острое чувство отпадения от Божества, чувство скорбного падения от первородного греха и жажда искупления. Мир — во зле, а Бог — добро. Нужны слёзы покаяния. Христианин боится падения и рвётся к искуплению».

«Жизнь — жертва. Поэтому христиане всегда чувствовали конец мира. Выстрадать все противоречия жизни и встретить после страданий и тоски новое снисхождение Христа, – в этом последнее оправдание религии и, следовательно, религиозного воспитания».

Когда Лосева спросили (1980 г.), был ли он счастлив в жизни, он ответил:

«Самое сильное счастье я знал, когда отстаивал всенощную, длившуюся несколько часов».

«Я вспоминаю молодость, ездил тогда по монастырям, где только ещё мог застать. Монастырская служба, полная, содержит то, что наши светские батюшки опускают… А в монастыре – замечательно!»

«Настоящая служба только в монастыре. И, конечно, теперь русский мужик ничего этого не знает. Но я тот мужик, который ещё захватил конец, и с этими воспоминаниями я живу всю жизнь».

«Во всей истории культуры я не нахожу более глубокого и содержательного достижения человеческого духа, как практика и молитвенное состояние аскета на высоте его умного делания… Тут уже музыка самого бытия человека… Молящийся старается привязать молитву к своему дыханию, чтобы уже сам организм начинал жить этой музыкой небесной любви».

«Для меня величайшее достижение в смысле христианского подвига – исихазм. Это значит – не о теле думать, а о Боге. В исихазме мысль выше разума… Добиваться сердечной теплоты путём сведения ума в сердце – это многолетняя практика… Иисусова молитва повторяется безконечно, тысячи раз. Сначала вслух, потом замирают слова, потом они (монахи) — в этом океане божественного света, ничего не видят и не слышат. Но это — монастырь, совершенно особая жизнь. А тут остаётся только приход, посещение церкви, путь светского христианства, тем более что оно тоже благословлено… Светскость допускается Церковью в очень сильной мере. Только надо, конечно, помнить Иисуса Христа и заповеди. А в исихии исполняется завет: “Непрестанно молитесь, о всем благодарити, сия бо есть воля Божия о вас”».

В условиях жестокой цензуры, Лосеву приходилось маскировать свои мысли. В его работах часто встречаются философские термины: Первозданное, Одно, Сущее, Абсолют, Слово, Символ, Имя. Понимающему читателю сразу становилось ясно, что под этими словами подразумевается Бог. Под видом изучения античной эстетики, слова и символа он проповедовал философию Имени как изначальной сущности мира. Во всём, что случается с каждым человеком и с миром в целом, Алексей Федорович усматривал тайну Божию и в каждом конкретном случае повторял: «Значит, это Божья воля такая».

В 1980-х годах тяжело больной Лосев уже открыто говорил своим последователям о своей вере. На склоне лет Алексей Федорович сожалел о том, что ему уже поздно переключаться на богословие, а потому придётся продолжать заниматься античностью. А. Ф. Лосев и в последние годы жизни имел духовника. Исповедовался, причащался, и это было для него огромным счастьем.

Скончался Алексей Федорович 24 мая 1988 года, в день свв. Кирилла и Мефодия. Отпевали его и похоронили на Ваганьковском кладбище в Москве. Ежегодно в дни его памяти на его могиле служат панихиды. Этот уникальный человек разделил со своей Родиной и своим народом их беды и жестокую судьбу.

Память о великом, русском учёном

«Дом Алексея Федоровича Лосева» на Арбате. Москва.

Ныне «Дом Алексея Федоровича Лосева» – квартира-музей и культурный центр с библиотекой. 23 сентября 2006 года во дворе Библиотеки был открыт памятник А. Ф. Лосеву.

Мы, аспиранты, занимались изучением греческого языка у него на квартире (Арбат, 33). Наш преподаватель, был влюблён в свой предмет. Он с упоением читал наизусть отрывки из гомеровской «Илиады», погружая нас в атмосферу Древнего мира. Поскольку учебников по древнегреческому языку в то время достать было невозможно, то весь учебный материал мы записывали за ним.

А. Ф. Лосев ослеп на строительстве Беломорско-Балтийского канала. Помощники-секретари читали ему вслух необходимые книги и записывали под диктовку тексты будущих публикаций. Он работал каждый день, без выходных. Крупный учёный, автор многих трудов, статья о котором помещена в «Итальянской философской энциклопедии». Ходили слухи, что Лосев давно заслуживает звания члена-корреспондента Академии наук, но руководство института недолюбливает профессора и по карьере не продвигает. Мы в то время не знали всех деталей его «провинности» перед советской властью. Мы даже не догадывались о масштабах его научной деятельности, не знали истинных его заслуг в области философии, не представляли, с каким великим учёным нам повезло встретиться в жизни.

Приходя к его дому на Старом Арбате, входили во двор и поднимались по старинной, деревянной лестнице на второй этаж. На двери – серебряная табличка: «Профессор Алексей Федорович Лосев». Проходили через большую комнату, уставленную книжными шкафами, наверху которых стоят бюсты философов древности – Платона, Аристотеля и, конечно же, Гомера. В кабинете за письменным столом, заваленным рукописями и книгами, сидел в кресле высокий статный старик и «смотрел» сквозь очки с очень толстыми увеличительными линзами.

На заседаниях кафедры Лосев присутствовал молча, с неподвижным лицом. Казалось, он дремлет или же глубоко погружён в себя. Теперь уже стало известно, что он постоянно творил про себя Иисусову молитву. Когда слово предоставлялось ему, то он высказывал мудрые мысли (поражала его эрудиция) относительно содержания доклада, свидетельствовавшие о том, что он внимательно слушал выступавшего, вникал в суть доклада.

1968 год был знаменателен для А. Ф. Лосева. Впервые общественность торжественно отметила его юбилей – 75-летие. Много тёплых, сердечных слов услышал Алексей Федорович в тот день. Сам он выступил с ответной речью на латинском языке. Публика была в восторге. Лосеву аплодировали стоя.

В течение многих лет я поминаю инока Андроника и инокиню Афанасию, подаю в храме записки об их поминовении. Царство им Небесное!

ЛИЧНОСТЬ И НАСЛЕДИЕ

Надежда Малинаускене.

Лекция, прочитанная студентам Сретенской духовной семинарии.

«Главное, чему учил Алексей Федорович Лосев, – это не просто поиск любого знания, а стремление к знанию осмысленному, знанию, не противоречащему вере, но единому с ней. Уважение к мысли другого человека, честное и ответственное отношение к делу своей жизни: он учил тому, что можно назвать «духом Лосева».

Он был авторитетом для специалистов-античников, историков философии, культуры. О том как его ценили за рубежом, мы узнавали постепенно. В 1957 году, в Итальянской философской энциклопедии идеи Лосева уже были названы гениальными. Позже мы узнали, что русская философская эмиграция в работах Лосева 20-х годов, видела свидетельство жизни духа в Советской России. В Германии к 90-летию Лосева издана «Диалектика художественной формы» и работает семинар по изучению его философского наследия.

В родном Отечестве истинную цену учёному знали немногие. Студенты и аспиранты, встречавшие его в коридорах, относились с уважением к статному слепому профессору, но вряд ли догадывались, какая постоянная напряженная работа происходит в его уме, какой трагический жизненный опыт у него за плечами. Даже в благополучные по сравнению со сталинскими более поздние годы, издания книг Лосева тормозились, тиражи урезались.

Когда появилась возможность говорить о нашем прошлом открыто, когда стали одна за другой появляться книги Лосева, выяснилось, что его труды имеют основополагающее значение не только в области официально разрешённой ему античной филологии и эстетики, не только в философии. Но и в истории, культурологии, искусствоведении, теории музыки, теории и истории литературы, математике, логике, теоретической лингвистике, психологии и богословии. Лосев — редкий пример мыслителя-энциклопедиста, универсальной личности.

Постепенно стало приходить осознание, что он занимается самыми общими проблемами этих наук. По мере выхода в свет всё новых книг Алексея Федоровича, по мере изучения его наследия специалистами в разных областях науки, появилось понимание, что эти области для него никогда не были разрозненными, но – взаимосвязанными, взаимопроникающими частями цельного мира. Уже в ранней работе «Высший синтез как счастье и ведение» Лосев выдвигал целокупность религии, философии, науки, искусства и нравственности.

Лосев выписывал журналы «Вокруг света», «Природа и люди», «Вестник знания». Небо стало для него первым образом безконечности, понятие которой в философии Лосева — одно из основных.

В 1916 году вышли одна за другой три печатные работы молодого Лосева, первая из которых связана с античностью, а две другие посвящены философии музыки. В 1918 года С. Н. Булгаковым, Вяч. Ивановым и Лосевым была задумана неосуществлённая серия книг по русской религиозной философии. Обобщающая статья Лосева «Русская философия», в которой впервые представлен тип русской мысли и его модификации, была подготовлена для этого издания. Она вышла в 1919 году в Цюрихе на немецком языке, о чём сам автор и не подозревал до 1983 года. Узнал он об этом из библиографии своих трудов, помещённой в мюнхенском издании «Диалектики художественной формы».

В трудные годы гражданской войны Лосев остаётся один: его мать и другие родственники умерли от тифа. В это время он читает лекции в Нижегородском университете, где его избирают профессором в 1919 году, а в 1923 году утверждают в этом звании в Москве.

В 20-ые годы Лосев был регентом левого клироса, чтецом, звонарем, прислуживал в алтаре московского храма Воздвижения Креста Господня неподалеку от дома, где он жил. Храм находился на Воздвиженке, на месте напротив современного Военторга, был взорван в 1933 году. Духовным отцом Лосева в эти годы был архимандрит Давид, настоятель Андреевского скита на Афоне, служивший некоторое время в Москве. Архимандрит Давид возглавлял движение имяславцев, в котором участвовали и Лосевы.

Для философии и классической филологии наступили трудные времена: при изучении философии требовался «классовый подход». Тогда Лосев начал реализовывать своё музыкальное образование. В 1922 году он стал профессором Московской консерватории, а в Академии художественных наук, которую упразднили в 1929 году, ведал отделом эстетики. Книги по философии писать и тем более печатать было настоящей авантюрой. Однако, поскольку в это время ещё не было создано единой системы государственных издательств, с 1927 по 1930 год появляется восемь книг Лосева. Последняя в этом цикле работ «Диалектика мифа», стала для автора фатальной.

Все эти книги основаны на доскональном изучении античности, в которой рождается миф. Миф – это древнейшая форма освоения мира, обобщающая в одном слове множественные конкретности жизни, «миф есть сама жизнь», «миф есть само бытие, сама реальность». Древнее представление о слове-мифе как жизненной реальности у Алексея Федоровича спроецировалось на современную действительность, в которой происходила фетишизация, обожествление идей: идеи материи, идеи построения социализма в одной стране, идеи обострения классовой борьбы. Один миф создавал другой, заставлял целое общество жить по законам мифотворчества.

Лосев анализирует различные научные мифы, мифы социальные, особенно мифы «пролетарской идеологии», делая это строго в научном отношении и – совершенно свободно, даже дерзко, в форме непринуждённой беседы. Такая книга не могла не быть запрещена. Однако Лосев не побоялся цензуры и вернул в печатавшийся текст всё, что было ею исключено. Это стало поводом для ареста и самой книги, и её автора, и его супруги, Валентины Михайловны Лосевой, которая вела все издательские дела мужа.

Лосев был осуждён в докладе Лазаря Кагановича на XVI съезде ВКП(б) как классовый враг, реакционер и черносотенец, «Диалектика мифа» была названа «контрреволюционным и мракобесовским произведением». (И в это же время Лосев избирается в Берлине членом «Кантовского общества»!) 18 апреля 1930 года Лосев очутился на Лубянке (Внутренняя тюрьма ОГПУ), затем был переведён в Бутырскую тюрьму, немного позже была арестована Валентина Михайловна. Проходили по сфабрикованному делу церковно-монархической организации «Истинное православие». (Все участники процесса впоследствии были полностью реабилитированы, но почти никто до этого не дожил.) В тюрьме Лосев несколько месяцев провёл в одиночной камере.

Лосева отправили по этапу на строительство Беломоро-Балтийского канала (концлагеря Кемь, Свирьстрой, Медвежья гора). Здесь Алексей Федорович, после тяжёлой физической работы на сплаве леса, начал слепнуть. Не имея возможности заниматься наукой, он мог только продумывать свои будущие произведения, в том числе и художественные, которые составили впоследствии том философской прозы ученого.

Отдушиной была переписка с женой, сосланной на Алтай, в один из Сибирских лагерей. Эта переписка теперь издана отдельной книгой. Письма Лосева жене из лагеря – это письма православного христианина, сознающего свою немощь, сознающего, как тяжело оставаться православным человеком в ужасе окружающей его жизни, видящего, как слаба его вера, но понимающего, что ему без этой веры не прожить.

С помощью возглавлявшей политический Красный Крест Е.П. Пешковой супругам Лосевым удалось объединиться на Медвежьей Горе в Белбалтлаге. В 1933 году после завершения строительства канала и в связи с ударной работой, оба были освобождены досрочно по инвалидности (Лосев почти ослеп). Благодаря этому был выдан документ, разрешающий жить в Москве и снимающий судимость.

Лосев возвращается к научной работе, но заниматься философией ему запрещено. Алексей Федорович увлекается математическими изысканиями, в чём ему помогает жена, математик и астроном по образованию, доцент Московского авиационного института по кафедре теоретической механики, где она читала лекции до самой смерти в 1954 году. Оба они считают, что математика вне идеологии и поэтому труд по философии математики можно будет напечатать. Валентина Михайловна пишет предисловие к лосевским «Диалектическим основам математики». Но издательства отказывались печатать опального профессора. Появился этот труд только в 1997 году.

С 1938 по 1941 год Лосев ездил на заработки в пединституты Куйбышева, Чебоксар, Полтавы, где читал лекции по истории античной литературы. Принимается учёный и за переводы. Подготовлена двухтомная «Античная мифология», началась работа над «Историей античной эстетики», первый том которой вышел только в 1963 году.

Новое испытание ожидало Лосевых в 1941 году, когда был уничтожен бомбой дом, где они жили. Погибла мать Валентины Михайловны, погибли многие рукописи и книги. Раскопками в развалинах дома и спасением рукописей, книг руководила Валентина Михайловна.

В 1942 году Лосева пригласили для преподавания логики в МГУ им. М. В. Ломоносова. В 1943 году он получил звание доктора филологических наук: философских дать побоялись. В 1944 году по доносу с обвинениями в идеализме Лосев был изгнан с философского факультета МГУ.

В МГПИ Лосев работал сначала на кафедре классической филологии, а после её закрытия – на кафедре общего языкознания до самого конца своих дней.

В течение 23 лет Лосев-учёный работал «в стол», но не переставал преподавать. Всю жизнь он ждал начала учебного года.

Печатать свои труды Алексей Федорович смог опять только после смерти Сталина. Валентина Михайловна успела напечатать в «Учёных записках» работы Лосева «Олимпийская мифология», «Эстетическая терминология ранней греческой литературы». В 1954 году Валентина Михайловна скончалась. Это была удивительная женщина, которая видела, по её словам, в любви к Алексею Федоровичу «весь смысл жизни своей на земле». В воспоминаниях историка и краеведа Николая Павловича Анциферова о лагерной жизни мы читаем:

«Как живо помню я эту дружную высокую чету, направляющуюся... на работы. Жена Лосева... произвела на меня глубокое впечатление какой-то особой душевной грацией, одухотворяющей все её движения. Блестяще образованная, умная, талантливая, она могла бы многого достигнуть в своей специальности – астрономии. Но она всю свою жизнь, все силы своей богато одарённой души посвятила мужу, любя его как человека, безгранично и страстно веря в его великое призвание философа. Каждая встреча с ними была для меня большой радостью».

Алексей Федорович тогда не мог даже предположить, что откроется тайна их монашества, ведь об этом не знала даже любимая Лосевыми как родная Аза Алибековна. Впервые она рассказала об этом в 1993 году в МГУ, на Международной конференции «А. Ф. Лосев. Философия, филология, культура». Посвящённой 100-летию со дня рождения Лосева в связи с новыми материалами из его архива.

Будут опубликованы его дневники и переписка, документально, основываясь на архивных материалах, и в то же время так искренне, откровенно, с благодарностью и любовью, Аза Алибековна смогла описать жизнь: свою и своих духовных родителей. Издание и переиздание трудов Лосева продолжается благодаря её усилиям и энергии. Сама ученый с мировым именем в области античности, заслуженный профессор МГУ, она взяла на себя и издание работ Алексея Федоровича, и организацию его повседневного труда, быта.

При жизни Лосевым было издано около 500 работ, в том числе несколько десятков монографий. Сейчас количество научных публикаций учёного уже давно превышает тысячу названий. К 115-й годовщине со дня рождения Лосева издан Библиографический указатель его трудов. В настоящее время Библиотека «Дом Лосева» готовит к публикации библиографический указатель исследований о Лосеве.

Он работал каждый день, у него не было выходных. По ночам или во время прогулки он думал. Привык конструировать книги в уме ещё в лагерях. В последние годы он жил одной мыслью: успеть. Успеть высказать то, что жизнь не дала сделать вовремя. Успеть закончить свой труд.

Алексей Федорович прожил долго и оказался действительно последним русским философом, который не устрашился мифа о несокрушимости сталинской системы. Всю свою жизнь он создавал мощный свод трудов, редких по глубине мысли и творческим замыслам. Он не любил вспоминать прошлое и никогда не упоминал о лагерной жизни.

Десятки лет до самой своей кончины Лосев выпускал книги по эстетике, мифологии, античной культуре, теории литературы, языкознанию, в которых, несмотря ни на что, просвечивала, прорывалась его философская мысль. Делом жизни в последние годы для Лосева стала «История античной эстетики», первые шесть томов которой были удостоены Государственной премии 1986 года. После кончины Лосева вышли том VII (в двух книгах), о сигнальном экземпляре которого ученый уже знал. Его принесли из издательства и положили рядом с гробом. Затем появился том VIII (тоже в 2-х книгах). Кроме того, в 1979 году вышла «Эллинистически-римская эстетика», а в 1978 – «Эстетика Возрождения», которая с тех пор дважды переиздавалась.

История античной эстетики у Лосева – это по сути история античной философии. Лосев не был академиком, он сам был целой Академией.

Огромный потенциал учёного чувствовался во время работы над книгами. Диктовал он сразу продуманный готовый текст. Была уверенность, что он никогда ничего не забывает, может ответить на любой вопрос.

За всеми выводами учёного стоит гигантская кропотливая филологическая работа, для которой была необходима колоссальная база, заложенная с детства. В настоящее время такой, наверное, ни у кого уже нет. После того как была прервана традиция классического образования в России и изучение классических языков в высшей школе стало начинаться с нуля.

Теоретические вопросы языкознания он рассматривал с позиций философии языка. Академик Ю. С. Степанов, директор Института языкознания АН, пишет о нём как о «единственном создателе собственной системы философии» в советское время, о выдающемся философе имени. Философской проблематикой лосевского наследия в области лингвистики в последние десятилетия занимаются в России и за рубежом как философы, так и лингвисты.

Основательное музыкальное образование, полученное в юности, Лосев продолжал пополнять всю жизнь и особенно интенсивно осмыслял музыкальную проблематику теоретически в годы работы в консерватории. Его философскую теорию музыки назвали самой лучшей в XX веке. Хотя музыкальная область была у Лосева далеко не на первом месте, но то, что им было здесь сделано, уже составило бы славу его наследия.

Вышел том трудов Лосева «Хаос и структура», посвященный математической проблематике.

Богословские размышления для Лосева были самыми личными: «Ещё не настало время, чтобы я высказал об имени то, что мог бы высказать и что мне дороже и ближе, чем философский анализ имени». Теперь становится очевидным, что это его мысли о почитании имени Божия. На первой странице лосевского текста книги «Имя»: читаем его слова: «…ни искусство, ни наука не есть ещё условие достаточное для счастья. Правда, эта деятельность человеческого духа необходима нам, но она не достаточна. Религия есть синтез всего человеческого знания. Она же – синтез и тех источников, которые дают нам счастье».

На Татьянинском вечере в МГУ в 1997 году о. Максим Козлов сказал: «Лосев в своих философских построениях, конечно, продолжал традиции русской религиозной философии. С другой стороны, он принципиально оспаривал те разнообразные варианты компромисса с католичеством или протестанством, которые предлагались русской философией. Лосев считал, что именно различного рода конфессиональные компромиссы, явные или скрытые отступления от православной догматики были одной из причин исторической пассивности православной философии.

И проблема для него была не в том, чтобы оправдать Православие, развить его философские возможности, хотя и это – существенный компонент, но в применении принципов Православия для выработки основ цельной христианской культуры, включая искусство, науку и т.д. Прежде всего, необходимо было реконструировать православный тип исторического мышления, осознать специфику заложенного в Православии понимания социального бытия, в отличие от католического или протестантского.

Лосев сознавал и постулировал важность догматических определений, конфессиональных различий, существующих в христианском мире. И центральное место в этом отношении занимает, по его мнению, Filioque, эта реальная граница, разделяющая Православие и католичество. Лосев был первым, кто сделал попытку выведения всей специфики западной мысли и западной Церкви из лжеучения о Filioque как в католичестве, так и в протестантизме. Посвящённые этой проблематике страницы «Очерков античного символизма и мифологии» и сейчас можно считать классическим богословским текстом…».

Протоиерей Алексий Бабурин, близко общался с учёным в последние годы его жизни. По его свидетельству, Алексей Федорович считал, что церковнославянский язык нельзя в богослужении заменять русским языком, что современное церковное пение часто рассчитано на художественный эффект, тогда это уже не молитва. Он приводит такие слова Лосева: «Доверие выше веры. Вера в Бога – теория. Доверие Богу – практика. Доверять значительно тяжелее, чем верить. Мы должны полностью полагаться на волю Бога, несмотря на самые невыносимые условия существования».

По воспоминаниям С. Джимбинова, церковные службы Алексей Федорович знал наизусть. Пост Лосев соблюдал строго. Был период, когда он исповедовался игумену Иоанну (Селецкому), который жил в глубоком затворе на Украине и с которым Лосевы одновременно отбывали срок в лагере в посёлке Медвежья гора.

Скончался он на девяносто пятом году жизни в 1988 году, в год празднования тысячелетия христианства, 24 мая, в день памяти своих любимых святых – Кирилла и Мефодия, славянских просветителей, символизирующих единство философии и филологии. Накануне, 22 мая, он продиктовал свой последний текст, звучащий как завещание нам: «Слово о Кирилле и Мефодии».

Похоронили А. Ф. Лосева на Ваганьковском кладбище в Москве. Сначала был установлен деревянный крест, потом его сменил крест из чёрного мрамора, на котором написаны слова из 53 псалма «Во Имя Твое спаси мя».

Панихида у могилы А. Ф. Лосева 24 мая 2019 года.

Каждый год в день его рождения и кончины — соответственно 24 мая и 23 сентября — совершаются панихиды.

Создан «Дом Лосева» – центр русской философии, в котором, кроме мемориальной квартиры, есть помещения для библиотеки, архива, музейной экспозиции, выставок и зал заседаний. Идёт большая работа по подготовке к печати рукописей архива Лосева, а также рукописей, возвращённых из архива подвалов Лубянки.

Вышла книга А. А. Тахо-Годи «Жизнь и судьба: Воспоминания». М.: Молодая гвардия, 2009. Смысл этой книги в словах, помещённых на её фронтисписе: «Вспоминая свою жизнь, я неизменно вспоминаю моих духовных родителей. Пишу о себе и невольно пишу о них. Иначе немыслимо. Что я без них? Кто я без них?»

К 115-летию со дня рождения Лосева, 23 сентября 2008 года, в «Доме Лосева» была открыта мемориальная экспозиция, а во дворе этого дома 33 на Арбате – бронзовый бюст философа с надписью «Великий русский философ Алексей Лосев». Других памятников ему нет не только в Москве, но и во всей России».

Алексей Лосев. Страницы из жизни

Редакция "Правмира".

24 мая, 2007.

Алексей Федорович стремился построить методами идеалистической диалектики универсальные модели бытия и мышления, а также художественного творчества. В эти же годы исследует античное восприятие мира в его структурной целостности.

1915 г.

Материальное положение Алексея оказалось трудным, и он, долго не раздумывая, начал педагогическую деятельность в школе.

Преподавал в старших классах, начиная с четвертого (наш — шестой). Особенно волнует его проблема преподавания Закона Божия в гимназиях во времена, когда повсюду распространялся если не прямой атеизм, то арелигиозность, опасное равнодушие, полный разрыв веры и знания. Молодой Лосев видит великую роль религии в воспитании человека, начиная с детских лет, признавая неотделимость религиозности от народности и твёрдо отстаивая Православие как онтологическую основу нашей национальности.

Внук русского протоиерея, европейски образованный философ в течение нескольких лет возвращается к основам религиозного воспитания.

Он составляет обширные конспекты и тезисы под названием «Общая методология истории религии и мифа», тезисы «Мать-Земля» с обзором мифологии и религии Земли от II тысячелетия до Р. X. через Византию к Руси XV-XVI вв. и, наконец, к Тютчеву и Достоевскому.

Для современного человека немыслима догматическая система в «Нравоучении», ибо человек — «насквозь желание», для него важен не отвлечённый свод нравственных правил, но «конкретное мироощущение». Лосев предлагает непосредственное просвещение ума в младших классах и теоретическое усвоение основ религиозного процесса в старших, различая три периода в обучении: период наивной веры (I-IV кл.), переходный (V-VI) и критический (VII-VIII).

В первом периоде — идея богочеловечества как центр религии Христа; христианская космология Ветхого и Нового Завета, сказания и предания Древней Руси, использование художественной литературы, понятие о древнерусской иконописи.

Учитель Лосев, имеющий свои права на суждение о Законе Божием, наряду с чтением Евангелия и Апостолов при изложении христианского нравоучения привлекает чтение художественных произведений. Он требует «обязательного отсутствия учебника» в младших классах, отсутствия обязательных ссылок на текст и обязательное отсутствие логических определений.

Даже в IV классе (наш шестой) обзор истории Церкви не должен быть научным, а скорее полумифологическим. «Свободное чувство и искание», «незадавание учить наизусть», «свободное творчество», — вот что необходимо воспитывать. Более того, в V и VI классах он предлагает полностью отменить Закон Божий, но зато дать обширный материал по истории религии, от первобытности к европейскому монотеизму и зарождению христианства. Особое значение придаётся истории догматов от их возникновения к дальнейшему развитию, чтобы показать «живое развитие идеи и живое творчество духа», причём всё это строится на отсутствии принуждения, чтобы подойти от позитивно исторического мышления к критически философскому, а значит, к философии религии. Здесь и осмысление религиозного исторического процесса, и история религиозных воззрений с оценкой христианства.

Всю эту систему венчает философия истории религии с выводами о психологической закономерности религиозного процесса, из которого вытекает проблема веры в знании как религиозная природа основного критерия истины, веры в воле («волевая природа веры, вера — основание свободы и нравственного закона») и веры в жизни человека.

Главными принципами его становятся: изучение каждой проблемы в её историческом развитии, в процессе, в становлении, в органическом единстве. «Догматы веры, гранёные и высеченные, воспринимаются нами, начиная с их зародышевого состояния и их гранёность и сталь, растворяясь и расчленяясь, уходят в мглу религиозных инстинктов». «Недостаточно изучение завершённых форм литературы, религии, философии, языка, мифа, искусства. Надо предварять их историко-психологическим анализом, рассматривать их «как живой, единый организм, как живое тело истории».

Он укреплялся, набирал силу, отбрасывая всякие механистические односторонности. Ведь Лосев — принципиальный диалектик, для которого вера и разум, знание и вера едины.

Молодой человек учится, работает, изучает древности, готовится стать профессором, а тем временем отошли дни Февральской революции и как-то незаметно, но решительно произошёл большевистский переворот.

Ещё летом 1917 года Алексей ездил в станицу Каменскую к матери и родственникам. Сын и мать прощались до зимнего перерыва, в крайнем случае до следующего лета, но им не суждено было увидеться.

Гражданская война объяла громадную страну, все связи расторглись, билось на смерть донское казачество, белые и красные, свирепствовала «испанка», пришёл голод. Никого не осталось в Каменской из старшего поколения, то ли всех скосила эпидемия, то ли что похуже. Так это исчезновение родных, близких, друзей навсегда осталось тайной.

В Университете ещё теплится наука, но и учёным жить надо, а есть нечего. Алексей Лосев пускается в чужой город, где открылся новый университет, в Нижний Новгород.

В университет этот принимали демократично, всех, кто достиг 16 лет, даже если он ничего не кончал. В программе за 1918/19 учебный год есть замечательный список принятых, который поражает размахом либерализма. Но если большевики провозгласили мир — народам, землю — крестьянам, то почему бы не провозгласить науку — всем.

1930 г.

В 1930 году вышла книга, определившая судьбу А. Ф. Лосева на всю дальнейшую жизнь — «Диалектика мифа». Книга эта была несомненно связана со всеми предыдущими (если мы вспомним, он в равной степени называл себя не только философом имени и числа, но и философом мифа. Особые отношения были у этой книги с «Философией имени»). В греческом языке «миф» означает не что иное, как «слово», «имя», «наименование», в котором древний грек в первобытные времена обобщал опыт своей общинно-родовой жизни.

Интереснейше представлен им, например, миф о материи. Материя здесь «мёртвое и слепое вселенной чудище», а учение о материи есть не что иное, как «вырождение христианского учения о троичности». Причём этот миф о материи прекрасно соотносится с «Философией имени», где он предстаёт в контексте живописной картины мира современного человека, находящегося в плену поистине мифологических взглядов на живую материю, ради которой он борется, приносит в жертву свою жизнь, проливает кровь.

Мифологичен и сам мир современного человека (кстати, как он мифологичен и в христианской культуре), мир, в котором отсутствует сознание и душа, ибо «всё это — лишь одна из многочисленных функций материи, наряду с электричеством и теплотой». Вселенная, в которой живёт современное общество, механистична и бездушна. Это «кладбище людей, превратившихся в мешки с червяками», где господствует единственная цель — движение вперёд против души, сознания, религии и прочего дурмана». Это «мир — труп», которому люди обязаны служить «верой и правдой, и «отдать свою жизнь во имя общего».

«Разве мы можем умереть, — спрашивает Лосев, — мы, новая Европа, не положивши свои кости ради торжества материализма». «Нет, — патетически и иронично отвечает он, — мы верим в нашу материю, поклоняемся ей, и никто не вправе отнять её у нас» («Философия имени»). Миф о всемогуществе знания — всецело буржуазный миф («Диалектика мифа»).

Существует и социологическое пояснение для мифа о «бесправном пролетариате», и мифы повседневной жизни, о цвете, свете, лунном освещении, электричестве, свечах, мифы прямо бытовые (керосин, стеарин, одеколон, волосы, борода, мифы о лице, личности, душе). Особенно остро дискутируются проблемы социального порядка.

Мифы «пролетарской идеологии», которые ничем не отличаются от мифов «капиталистических гадов и шакалов»; коммунистическая идеология создаёт свой миф о возможности безрелигиозного общества, хотя свою идеологию пролетариат возводит в степень мифа. Идеи Пролеткульта, РАППа и других «творческих» объединений, несомненно, повлияли на создание мифа о том, что пролетарию, коммунисту искусство чуждо, так как оно немыслимо без феномена гениальности, а гений — это неравенство, неравенство же означает эксплуатацию. А поскольку передовое общество преследует попов за эксплуатацию, то и искусство, в том числе Шаляпина, надо гнать, так как их воздействие на людей не отличается от религиозного.

Широко распространявшиеся через газеты, журналы лозунги-идеи об усилении классовой борьбы при успехах социализма порождают миф о страшном мире, в котором «призрак бродит по Европе, призрак коммунизма», «где-то копошатся гады контрреволюции», «воют шакалы империализма», «оскаливает зубы гидра буржуазии», «зияют пастью финансовые акулы». Всюду снуют «бандиты во фраках», «людоеды в митрах». Везде «тёмные силы», «мрачная реакция», «чёрная рать мракобесов», и в этой тьме «красная заря мирового пожара», «красное знамя восстаний».

«Картинка! — восклицает автор. — И после этого говорят, что тут нет никакой мифологии». Миф о построении социализма в отдельно взятой стране, то есть в Советском Союзе, представлен в виде патетической долбёжки, сопровождаемой внутренним голосом, который тоненько пищит в душе: «Н-е-е-е-е» или «Н-и-и-и-и-и».

Стоит только спросить: «Как? Невозможно?» — и этот голос умолкает, но возникает опять «насмешливо-лукаво», как только начинается очередная долбёжка.

Добавьте к этим острым и опасным, но строгим в логическом отношении доказательствам нового мифотворчества, создания новых социалистических мифов на переломе 20-х и 30-х годов, дерзкий и совершенно свободный стиль, форму непринуждённой беседы последних книг (не забудем, что их писал человек молодой), горячие симпатии к Православию и его обиходу, трепетную интимность о молитве, посте, монастыре, девстве, о «небушке родном-родном», о «блаженном безмолвии тела и души», трогательное обращение к «сестре и невесте, деве и матери», безчисленное роскошество примеров из Достоевского, Тютчева, о. Павла Флоренского, В. В. Розанова — и перед читателем рождается мир идей ярко, с блеском, талантливо выраженных. Однако эта талантливость дорого обошлась автору «Диалектики мифа».

Книга, где Лосев раскрыл действенность мифов научных, философских и литературных, а главное, социальных — в эпоху «великого перелома» и «построения социализма в одной стране», — была запрещена цензурой, выбросившей все идеологически опасные места. А. Ф. не убоялся запрета и вставил в печатавшийся текст ряд мест, которые были исключены цензурой.

Предлог для ареста книги и её автора был найден. Но иного выхода, кроме как высказать вслух заветные свои идеи, у философа не было.

В одном из лагерных писем к жене он справедливо писал (22/III-1932): «В те годы я стихийно рос как философ, и трудно было (да и нужно ли?) держать себя в обручах советской цензуры». «Я задыхался от невозможности выразиться и высказаться.

Этим и объясняются контрабандные вставки в мои сочинения после цензуры, и в том числе (и в особенности) в «Диалектику мифа». Я знал, что это опасно, но желание выразить себя, свою расцветавшую индивидуальность для философа и писателя превозмогает всякие соображения об опасности».

XVI партийный съезд не заставил себя долго ждать. На этом съезде 28 июня 1930 года делает доклад Лазарь Моисеевич Каганович. В разделе «Обострение классовой борьбы и организация политической активности масс», задавая вопрос о недостатках в работе этой сферы, Каганович признаёт наличие таковых недостатков. Классовая борьба обостряется «по линии культуры, по линии литературы». За примером не надо далеко ходить. Он на виду у всех. В газете «Правда» помещены рецензии на семь книг (не поленились!) «философа-мракобеса» Лосева.

Что же делать с Лосевым? — возникает вопрос после чтения этой злобой пышущей инвективы? Не высылать же его за границу, как выслали две сотни интеллигентов в 1922 году. Чересчур роскошно. А с ним сделали то, что надо. «Молодой хозяин, рабочий класс» в лице ОГПУ отправил Лосева в архипелаг ГУЛАГ, пока самого этого хозяина ещё не пришло время расстреливать. Время это, не сомневайтесь, вскоре придёт. Не забудет оно и автора лозунга «Если враг не сдается, его уничтожают» — М. Горького.

В 1936 году Горький, не без содействия властей, расстанется с жизнью, а профессор, которому великий писатель грозил петлёй, доживёт до 95 лет, напечатает сотни трудов и при жизни будет признан классиком философии XX века.

Тем временем, пока Лосева проклинали, предавали большевистской анафеме, он проходил предназначенный арестантский путь. На Лубянке 17 месяцев он находился во внутренней тюрьме. В одиночке сидел четыре с половиной месяца. Последний допрос — в январе 1931 года. После 12 марта 1931 года перевели из одиночки в общую камеру. После приговора перевели в Бутырки, на пересылку.

«Жизнь сложнее логики», — сказал на допросе философ. Поэтому, сидя в одиночке, мучился, много молился и плакал ежедневно, 47 дней и потерял сон. Взял себя в руки и через две недели очнулся. Боролись стихия чувств и свет ума. «Безпомощность», «покинутость Богом», «метание во тьме и буре по бездонному и безбрежному морю» не оставляли заключённого. Но ум «вёл себя образцово», старался внести «мир и покой», «всё время успокаивал».

Душа мало подчинялась уму и даже «роптала на небо», бунтовала «против высших сил». Пока сидел во внутренней тюрьме, одолевали страшные сны. То не может никак войти в дверь своей квартиры; то не может сесть в вагон — и поезд уходит; то никак не может найти место в книге, где обрисована вся его жизнь; то не может во время богослужения вставить особую стихиру — и служба останавливается (письмо из лагеря от31/XII-1931). Тяжко в тюрьме, в одиночке.

А когда перевели в общую камеру, стал читать соузникам лекции, несколько отдельных курсов по истории философии, эстетике, логике, диалектике. Десятки лекций читал с увлечением и с огромным успехом. (23/II- 1932).

Источник: А. А. Тахо-Годи. «А. Ф. Лосев».

Алексей Лосев — профессор и тайный монах

«Меня многие считают счастливым: профессор, доктор наук, печатается, а я считаю прожитую жизнь неудачной. Я хотел быть настоящим монахом, а стал, не поймёшь кем: два раза женился; я хотел заниматься одним — работаю над другим. Бог наделил меня различными дарованиями: я был звонарём, регентом, хорошо знал церковный устав, Литургию. Наиболее постоянной моя любовь была и остаётся к богослужению, но даже этого я был лишён… С чем предстану перед Богом?», — Алексей Фёдорович Лосев.

+ + +

Священник Виктор Кузнецов

Мученики и исповедники.

Дополнение 30-е.

Заказы о пересылке книг священника Виктора Кузнецова по почте принимаются по телефонам: 8 800 200 84 85 (Звонок безплатный по России) — издат. «Зёрна», 8 (964) 583-08-11 – маг. «Кириллица».

26 сентября 2025 Просмотров: 747